Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке - Ольга Ярошинская

— Ага, — буркнула я.

— И еще мой рюкзак, в нем удобные лямки, а в дно вшит левитатор.

— Твоему рюкзаку лет сто, — засомневалась я.

— И еще сто прослужит, — отрезал отец. — Ты мне еще спасибо скажешь. Эти посты расположены на границе второго и третьего круга. Башня новая, значит, к ней не проложен тракт. Вот еще — ботинки должны быть удобными, это самое главное. Вчерашние туфли на каблуках можешь выбросить сразу.

— Не думаешь же ты, что я попрусь на каблуках в скверный дозор?

— Это не дозор, — буркнул папа. — А то бы я тебя не пустил. Что, не было другого варианта для практики? Ты же целитель! Выбрала бы акушерство или приют для бродячих собак…

— Все нормально будет, — заверила я. — Не волнуйся.

— А кто командир твоего отряда?

— Роско сол Вран.

Я прикусила язык, чтобы не добавить нелестных эпитетов. Пусть папа думает, что все под контролем.

— Враны — хороший дом, сильный, — покивал он. — Эх, ты ведь тоже могла бы быть солой…

Обычно мы избегали этой темы, но в последнее время папа стал сентиментальным. Однажды он попытался вырастить собственный дом, и у него почти получилось. Черенок принялся, взошел, и какое-то время мы там жили втроем: папа, мама и я. Увы, я почти не помню те годы, остались смутные обрывки воспоминаний: запах сосен, мамины светлые волосы. Потом она ушла и оставила нас, а дом погиб.

Папа не любил вспоминать о ней, но я вытянула информацию у его сослуживцев. Мама мечтала о красивой жизни хозяйки башни, но дом по какой-то причине не спешил одарять ее магией.

Когда дом засох, отец стал пустым — так называют черенковых магов, потративших свою силу. А потом скверна просочилась в него и пустила свои черные корни. Но иногда я думала, что заболел он еще тогда, когда любимая женщина его предала. Это мать нанесла рану, от которой отец так и не оправился.

Из трех алых лепестков сердечника я сделала целебный отвар, и папа покорно его выпил. Из моих рук он бы и копченого ежа съел.

— Чесночком отдает, — прохрипел отец, вытерев выступившие слезы. — Поможет?

— Должно полегчать, — ответила я, забрав у него пустую чашку.

Ненадолго. Три лепестка не смогут остановить болезнь. Максимум — дадут еще чуть-чуть времени. Но как раз это мне и надо. А на практике я костьми лягу, но добуду алую смерть.

* * *

Роско снова не выспался: он прохватывался посреди ночи от каждого шороха в надежде, что незнакомка придет прямо к нему. Но девушка так и не объявилась.

— Я тебе что говорил? — рявкнул он на Эрику Трикс, явившуюся на построение одной из последних. — Брать самое необходимое!

— Уж поверь, я взяла все только самое нужное, — огрызнулась она, поправляя лямки огромного рюкзака. Сшитый из плотной пятнистой рогожи, он напоминал огромный валун, поросший то ли плесенью, то ли мхом.

— Да тебя перевесит вот-вот! — в отчаянии воскликнул Роско, взмахнув рукой и обводя Эрику вместе с ее заплечным мешком.

— Слушай, не твое это дело, — нахально заявила она, сдув светлую прядку, упавшую на глаза.

— Как раз-таки мое! Когда увязнешь по пути на сторожевой пост, именно мне придется решать, что с тобой делать. Имей в виду — я твое барахло не потащу.

— Я бы тебе его и не доверила, — совсем уж оскорбительно фыркнула Эрика, и Роско, сдерживая ругательства, закатил глаза к небу.

Рыхлые тучи спрятали солнце, и настроение было таким же безрадостным, как эта серая хмарь. По-хорошему, ему бы остаться и поискать свою сплетенную даму, но вместо этого он едет на практику, которая еще даже не началась, а ежу понятно — легко не будет.

— Я тебя предупредил, — процедил он и отошел от Эрики, придирчиво разглядывая остальных членов отряда.

В основном тут были парни с боевки, которых он отлично знал. Все рослые, крепкие, с уровнем магии не ниже второго. Гус переминался с ноги на ногу, а выгоревшие до белизны лохмы торчали из-под полосатой вязаной шапки.

— Не нашел? — коротко спросил друг, и Роско мотнул головой.

А после его взгляд переместился на девчонок-бытовичек, которые отправлялись с их командой на пост. Обе довольно высокие, фигуристые такие… А что, если его мечта совсем рядом? Вдруг незнакомка записалась в его отряд? Это было бы очень логично — побыть рядом, узнать друг друга получше, а уж потом все остальное.

— Дамы, — Роско подошел к девушкам, поглядывая то на одну, то на другую. Темненькая и рыженькая, но обе весьма хороши. — Позвольте помочь с багажом.

Он забрал у них сумки — кожаные, блестящие, с модными нашивками академии, и положил в багажный отсек экипажа. Подал руку, помогая забраться внутрь.

— Спасибо, Роско, — поблагодарила темненькая. — Я рада, что попала именно в твой отряд.

— Ты такой галантный, — подхватила рыженькая. — Уверена, практика будет что надо.

И подмигнула.

Роско все еще держал ее руку в своей и, склонившись, коснулся ее губами. Раз уж назвали галантным, так надо оправдать это лестное мнение. А заодно проверить запястье — увы, снова чистое.

А вдруг у его невесты знак вовсе не появился? Или выскочил где-нибудь в другом месте?

Оставив бытовичек, он подошел к звезде, которая пыхтела и прыгала, пытаясь забросить рюкзак на верх экипажа.

— Помочь?

— Обойдусь, — буркнула она, но Роско все же подтолкнул рюкзак и зафиксировал его ремнями.

— Слушай, Эрика, — начал он. — Есть один щепетильный вопрос, и сдается, он по твоей части…

Она насупилась и посмотрела на него исподлобья.

— Допустим, два человека сделали кое-что такое, чего не планировали, — вздохнул Роско.

— Сделали и сделали, — пробормотала она. — Отпусти и забудь, все совершают ошибки…

— Нет никакой ошибки, ты дослушай, — раздраженно попросил он. — Потом у них появились особые метки.

Эрика внимательно уставилась на него, поморгала.

— А почему это по моей части? — спросила она.

— Потому что ты должна была узнать все о знаках на теле после звезды на лбу, — пояснил Роско. — Как думаешь, эти метки могут активироваться где угодно или в каком-то определенном месте?

— А что эти два человека сделали? — уточнила Эрика, прищурившись.

— Не важно.

— Очень важно, — возразила она. — Например, звезда — проклятие ректора — активируется строго на лбу для всех нарушителей защитного контура архива.

— А зачем ты полезла в архив? — встрял Гус, подойдя к ним.

Эрика даже не удостоила его взглядом.

— Но могут быть варианты, — продолжила она. — Допустим, после танца житницы на теле часто появляется рисунок в виде цветка, и он может быть где угодно. И исчезнуть он тоже может в