Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке - Ольга Ярошинская

— Погоди, то есть метка может пропасть? — заволновался Роско.

— К счастью, да, — усмехнулась Эрика, инстинктивно прикоснувшись к гладкому лбу. — Есть знаки, что остаются навсегда, но это только после высших ритуалов.

А у него как раз такой случай. Но ритуал не завершен. Вдруг метка исчезнет, и он никогда не найдет свою суженую?

— Что-то ты побледнел, — заботливо сказала Эрика. — Кстати, дай мне данные по членам отряда, мне надо знать о состоянии здоровья каждого.

— На пост больных не отправляют, — сказал Гус. — Ну что, едем?

— Занимайте места, — скомандовал Роско.

Проследив, чтобы все уселись, он активировал самоходные руны и запрыгнул на подножку, оглядывая гусеницу экипажей, поползшую ко второму кругу. Все безошибочно встали на нужный маршрут, колеса загрохотали по брусчатке. Остается надеяться, что его девушка тоже едет в одной из самоходных карет. Темненькая или рыженькая?..

— И ты здесь? — удивился Роско, сев внутрь и заметив Эрику, перебирающую личные дела членов отряда.

— Не думай, что я тут ради твоего общества, — пробормотала она. — Вот, у Габриэллы аллергия на орехи! Я должна была это знать! В составе многих лекарственных средств, даже от банальной простуды, есть ореховая скорлупа, и…

— Габриэлла — это какая? — перебил Роско. — Темненькая или рыженькая?

— Брюнетка. Кареглазая, смуглая, чур моя, — застолбил Гус. — Если только она не…

Он осекся, виновато глянув на Роско.

— Если только она не способна критически мыслить? — уточнила Эрика. — Тогда тебе точно ничего не светит. Хотя в детстве она переболела менингитом, а это иногда дает последствия в виде когнитивных нарушений.

— Болела? — переспросил Роско. — Магичка?

— Она одаренка. Получила магию от дома сол Дан три года назад. Четвертый уровень.

— Забирай, — разрешил Роско, склонившись к Гусу.

Ее можно вычеркивать, потому что таинственная незнакомка — черенковая магичка. Хотя бы это он знает точно.

Эрика укоризненно посмотрела поверх папки.

— Вы серьезно? — спросила она. — Вы прямо сейчас делите девушек как какие-нибудь пирожные на тарелке?

— Ничего личного, звезда, ты не в моем вкусе, — осклабился Гус.

— Об меня все зубы пообломаешь, — пообещала она, открывая другое досье. — О, смотрю, ты тоже в детстве чем только не болел…

— Дай сюда, — потребовал Гус, потянувшись к папкам.

— Эй! — воскликнула она, вжимаясь в сиденье и прижимая папку к груди. — Роско, скажи ему! Он мешает мне работать!

— Гус, в самом деле, уймись, — устало попросил Роско. — Она целитель и должна знать про всякие там ореховые аллергии.

— У меня нет аллергий!

— Зато наверняка есть пара проплешин под этой уродливой шапкой, — сочувствующим тоном произнесла Эрика, вновь открывая его папку. — Стригущий лишай оставляет следы…

Гус надулся и отвернулся к окну, и Роско тоже посмотрел на проплывающие мимо деревья. Тучи набрякли, мелкий дождь застучал по крыше, прямо как дробь каблучков убегающей незнакомки. Роско потрогал подушечкой пальца листик, умостившийся на запястье. Итак, теоретически метка могла выскочить где угодно, и самое плохое — раз ритуал не завершен, она может пропасть.

— А рыжая черенковая? — спросил он.

— Да, — подтвердила Эрика. — Ее, к слову, зовут Джинджер. Можно использовать имена, а не различать девушек по масти, как лошадей. А что? У тебя какие-то предубеждения против одаренок?

— Никаких, — заверил Роско. — Мне вообще плевать, какой там у тебя уровень. Главное — выполняй команды и не лезь, куда не просят.

Эрика вскинула на него быстрый взгляд, но, к счастью, не стала спорить, вновь углубившись в изучение данных о членах отряда.

Джинджер… Роско мысленно повторил ее имя — словно пчелка жужжит над цветком. Но почему она не призналась, не подошла? Может, дама жаждет быть завоеванной по всем правилам любовной игры?

— Значит, тебе Джинджер, мне Габриэлла, — тихо подытожил Гус.

— Тебе пластырь от храпа, — ответила Эрика, не отрываясь от папки. — Я могу выправить твою носовую перегородку, если хочешь. Больно, зато бесплатно. Мне как раз нужно набить руку.

— Можно пересадить ее в другой экипаж? — попросил Гус.

— Скоро приедем, — пообещал Роско.

А потом его укачало, и он даже заснул — спокойно и крепко, а не как в прошлые ночи. И снилось ему хорошее: рассвет, берег реки, ивы, купающие в воде свои ветви, скользящие над туманом птицы… Он даже не сразу понял, что видит уже не сон, а глаза Эрики. Надо же, а красивые: серо-синие, как та река.

— Приехали, — сказала она, отпустив его плечо и переступив через ноги. — Слюни вытри.

Спохватившись, Роско провел по лицу ладонью, поморгал, прогоняя остатки сна, и вышел из экипажа.

Парни уже разбирали вещи, Эрика натягивала лямки рюкзака, бытовички неловко топтались возле своих сумок. Впереди простиралась скверная пустошь, подернутая туманом, а через нее пролегла пунктиром тропинка с красными вешками.

— Все готовы? — спросил Роско, закинув рюкзак на плечи и подхватив сумку Джинджер. — Вперед.

Глава 3. Пост

Башня кривилась влево и напоминала старый червивый гриб. Но окна на первом этаже горели теплым золотым светом, и я невольно прибавила шаг — хотелось добраться быстрее. Хотя рюкзак на плечах едва ощущался, а ботинки легко несли меня по грязи, как будто папа и на них влепил левитатор.

— Наконец-то…

— Далеко забрались!

— Ну и убожество.

Последнюю фразу недовольным и презрительным тоном произнесла Джинджер. За время маршброска по второму кругу она изрядно достала меня нытьем, так что я невольно обернулась на Роско — не знает, бедняга, на что подписался. Он шел замыкающим. По идее, как капитан отряда следил за тем, чтобы никто не отстал, но я видела, как его перекособочило от чужой сумки. Что, интересно Джинджер туда напихала?

— И вот здесь мы должны торчать аж три недели? — продолжила она стенать.

— Тебя же не насильно сюда отправили, — напомнила Габриэлла.

Она казалась куда разумнее подруги, и я бы поставила на то, что белобрысому не перепадет.

— Я думала, будет как-то повеселее, — наморщила нос Джинджер. — А тут одна грязь.

Второй круг скверны, так уж наш мир устроен. В первом круге ее присутствие почти не ощущалось, а здесь все словно подернуто дымкой. Сизое небо, серая пустошь, алые метки отмечали дорогу, как след раненого животного. Но меня переполняла болезненно острая надежда — я должна найти сердечник и вылечить папу. Всего три недели — ни минуты не должно пройти даром!

Мы добрались до сторожевого поста, и отряд радостно загудел, осматривая место будущей практики. Каменная стена в человеческий рост огораживала пятачок земли, и внутри лепились хозяйственные постройки: кузница с оружейной, баня, кухня, над которой вился уютный дымок, колодец под козырьком с защитными рунами.

Я сделала мысленную пометку — проверить активность