Болевой порог - Ольга Вечная

этот период с отпуском Степы, отцом Лизы, и дочка гостит у него. Иначе я не успеваю забирать ее из школы. Степан неплохой отец и Лизу искренне любит, жаль, что как мужчина и человек - не очень. Поначалу я так, конечно, не думала - не влюбиться в молчаливого и загадочного преподавателя было просто невозможно.

Когда забеременела, Степан перепугался до смерти, мне было двадцать, ему - тридцать. Странное дело, но именно он оказался слишком юн для создания семьи.

Никогда в жизни больше не буду никого разгадывать, там, когда последний ребус вскрываешь, может оказаться дырка от бублика.

С другой стороны, у меня есть моя дочка - мое солнышко и сокровище, которую люблю больше жизни. Первые три года Степан делал вид, что ее рождение его не касается, швырял нам смехотворные алименты. Потом вдруг осознал, как мы ему дороги.

Я не стала препятствовать их общению. Он живет с мамой, и та тоже души в Лизе не чает - единственная внучка, наследница. Но замуж за него я не пошла.

От Степана приходит сообщение - фотография Лизы у школы. Дочка улыбается, волосы заплетены в хитроумные косы и повязаны бантом - полагаю, бабуля постаралась. Отправляю палец вверх.

Пока варю кофе, размышляю о будущим.

Уволиться - самое простое решение, которое первым приходит на ум. Не видеть Морева больше. Обходить тот район за километр, пусть школа и находится в пяти минутах.

Сбежать.

Снова, как в восьмом классе. Словно мышь.

Я сжимаю столешницу до белых костяшек, а потом, опомнившись, разминаю пальцы. Дышу. Самое главное, что я вынесла из терапии: я не хуже него. Вообще никого не хуже, а его особенно.

Больше всего на свете я боюсь стать той прежней. Исчезнуть, словно и не было. Раствориться в воздухе.

- Да пошел ты на хрен, Захар Морев, - говорю вслух в пустой кухне.

И отправляюсь на работу.

* * *

С самого утра в «Искреннем сердце» как в муравейнике. Хотя раньше врачи подтягивались ко времени приемов, да ещё и с опозданием в пять-семь минут.

Максим Крапивин, приглашенный айтишник, в белой отглаженной рубашке сыплет терминами. Рядом с ним наш Кузя - тощий, в черной мятой одежде, то и дело запивает энергетиком зевоту и кивает, показывая, что понимает, о чем речь. В принципе.

А может, они вдвоем обсуждают какой-нибудь «Роблокс» для взрослых?

Проходя мимо компов, я показываю Кузе кулачок, тот кивает. Никто из пациентов не должен знать, что за кибербезопасность клиники отвечает третьекурсник. Семенов платил ему копейки, и тот старался, как умел.

Юрист, которого привел Морев, выглядит устрашающе. Общается некоторое время с нашим Русланом, после чего тот запирается в туалете. Надеюсь, не плакать.

Администратор вместе с мастером чистят кофемашину, я же принимаю бутылки с водой и, наконец, проскальзываю на третий, административный этаж.

- Ольга Андреевна, - закрываю за собой дверь, подпираю ее спиной, словно кто-то ломится, и театрально выпучиваю глаза. - Вы видели, что там творится? А ещё даже пациентов нет!

- Перемены, моя дорогая. Раньше мы закрывали глаза на расхождения. Теперь расхождения закроют нас.

- ...

- Да шучу я! Проходи уже, располагайся.

Дальше обсуждаем пакет документов, который нужно предоставить новому начальству. В общем-то, у меня почти все готово, жду, пока главбух распечатает оставшееся.

Стараюсь не вспоминать, кто именно новое начальство. Решаю ситуативные проблемы. Если не понимаешь, что делать - разбей задачу на несколько маленьких и начни с первой. Или самой легкой. Главное, начни.

Принтер печатает, знакомо пахнет горячей бумагой.

- Боюсь я этих перемен, - медленно произношу, хотя не о том думаю. Он сейчас где-то здесь. В этом здании. Мы чудом не пересеклись, и хорошо бы так продолжалось до вечера.

- Ой, полно, - отмахивается Ольга Андреевна. - Бояться надо было, когда в оборотно-сальдовой ведомости Семенов вручную затирал нули. Я вот даже и не знаю, как об этом рассказать...

Дверь распахивается, обрывая фразу. Мы обе вскидываем глаза.

Ну конечно. Удача закончилась.

Он входит без стука, на что, в общем-то, имеет право, это ведь теперь его клиника. Просто мы к такому не привыкли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Черная рубашка, брюки. Движения быстрые, взгляд цепкий. Я держу лицо изо всех сил.

А сегодня ты меня узнаешь? - вспыхивает в голове. Морев слегка прищуривается.

- Здравствуйте, - бросает нам обеим. - Ольга Андреевна, завтра утром к нам заглянет финансовый контролер, ее зовут Елена Соболева, жесткая дама, но такие мне нравятся. Она будет помогать на первых порах выравнивать ситуацию. Не бояться ее, договор?

- Конечно, Захар Григорьевич, - охотно соглашается Ольга Андреевна. - Я никого не боюсь. С тех пор, как вам, наверное, - прищуривается, оценивая его, - пять исполнилось.

Он стреляет в нее из пальца.

- Так и думал. Идеально. - А потом он ей вдруг... подмигивает? Игриво, озорно и откровенно флиртуя. У меня открывается рот. Кажется, он растолковал ее вопрос о его семейном статусе, хм, по-своему?

Гора с плеч. Тем лучше.

Уходя, Морев вдруг замирает в дверях, хлопает ладонью по косяку и оборачивается:

- Там кофемашину обновили, теперь кофе сносный. Не забудьте попросить себе капучино, идет?

- Да когда мне, Захар Григорьевич! Я по уши в налогах! А вы - капучинку! Пусть врачи распивают, у всех, кроме Артемьевой, половина расписания в окнах.

- Понял, сам занесу. - Поднимает глаза на меня.

- Я не пью кофе, - выдает мой рот так быстро, словно это было в планах.

- Понял, - кивает он, задержавшись на мне взглядом чуть дольше, чем хотелось бы. - Чай там тоже должен быть. Надо будет вообще подумать о какой-то кухне или зоне отдыха.

- Софи у нас по части подумать, - доброжелательно напоминает Ольга Андреевна. - И она любит чай с мятой.

Морев моргает, то ли пытаясь вспомнить, есть ли в закупках мята, то ли анализируя, как успел превратиться в нашего официанта. Переводит взгляд на меня:

- Да, кстати. Документы, которые я просил, готовы?

- Почти.

Смотрит на наручные часы.

- У меня сейчас врачи, через два часа жду у себя.

Я не без труда удерживаюсь, чтобы не показать закрытой за ним двери средний палец. И впервые, кажется, с его прихода делаю нормальный вдох.

- Он такой милый, - щебечет Ольга Андреевна. - И умненький - сразу понял, главный здесь тот, у кого бабки, - имея в виду себя. - Подмигивает мне ходит, ой