Вне конкурса - Софья Ларская

— Слышь, Дэн, — Никита бесцеремонно плюхнулся на место позади Василисы, — Кристина вчера была просто в ударе. Давно я не видел, чтобы она так накидывалась. Если бы не те «дорожки» в туалете, она бы сдохла прямо на танцполе.

— Заткнись, Никит, — голос Дениса был похож на скрежет металла. — Голова раскалывается.

— Да ладно тебе, было же охеренно! Ты видел лицо этой... как её... когда ты ушел? — Никита пнул ножку стула Василисы. — Эй, Лаврова, чего замерла? Слышала, как мы вчера зажгли? Могла бы тоже прийти, официанты всегда нужны.

Василиса медленно повернулась. Её серые глаза потемнели до грозового оттенка. Она посмотрела сначала на Никиту, потом на Дениса. Тот встретился с ней взглядом всего на секунду и тут же отвернулся.

— Никита, — голос Василисы был тихим, но его услышали первые три ряда. — Ты можешь нюхать, пить и спать с кем угодно, это твоё законное право деградировать. Но если ты еще раз коснешься моего стула или откроешь рот в мою сторону, я оформлю на тебя докладную в деканат за употребление наркотиков на территории МГУ. У меня есть запись твоего «увлекательного» рассказа про вчерашний вечер. Поверь, твоему отцу будет очень интересно узнать, на что уходят его деньги.

— Ты что, страх потеряла? — Никита дернулся вперед, его лицо покраснело от ярости. — Ты хоть знаешь, кто мой отец?

— Мне плевать, кто твой отец, — отрезала она. — Здесь — территория закона. И здесь ты — обычный торчок, который мешает мне учиться. Пошел ты, Никита.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Резкий отпор из уст отличницы Лавровой прозвучал как выстрел. Денис наконец посмотрел на неё — в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то среднее между ужасом и искрой уважения.

— Лаврова, остынь, — процедил Денис, подаваясь вперед. — Он просто придурок.

— А ты? — она перевела взгляд на него. — Ты тоже «просто придурок»? Или ты соучастник? Знаешь, Денис, я думала, что Норильск для тебя — это наказание. Но теперь я вижу, что это — единственный шанс для тебя остаться человеком. Потому что в этой тусовке ты гниешь заживо.

В этот момент в аудиторию вошел профессор Громов. Он окинул присутствующих проницательным взглядом, задержавшись на раскрасневшемся Никите и бледном Денисе.

— Присаживайтесь, господа, — сухо сказал Громов. — Сегодня у нас сложная тема. Но, судя по вашим лицам, некоторые из вас уже познали «право силы» на практике. Корсаков, Лаврова, останьтесь после лекции. Мне нужно взглянуть на черновики вашего проекта.

Весь час лекции Василиса чувствовала, как Денис буквально прожигает ей затылок взглядом. Она не обернулась ни разу. Когда аудитория опустела, они подошли к столу профессора. Громов долго листал их распечатки, поправляя очки.

— Работа сильная, — наконец произнес он. — Глубокая аналитика западных кейсов, Корсаков. Я удивлен. И прекрасная логика российской базы, Лаврова. Но... я не вижу в этом тексте диалога. Вы написали два разных диплома и сшили их нитками. Если к понедельнику вы не представите мне единый, цельный текст, где ваши позиции будут согласованы, я аннулирую задание. Идите. И постарайтесь не убить друг друга по дороге.

Они вышли в пустой коридор. Денис тут же прижал её к стене, преградив путь рукой. От него пахло дорогим табаком и какой-то горькой химией.

— Какого черта это было в аудитории? — прошипел он, склоняясь к её лицу. — Ты понимаешь, что Никита теперь не успокоится? Он реально отбитый, Василиса. Если он решит тебе отомстить, я не смогу его остановить.

— А ты и не пытайся, — она попыталась оттолкнуть его, но он был как каменная стена. — Мне не нужны защитники-наркоманы. Ты вчера выбрал свою сторону. Иди к Кристине, нюхай с ней её «дорожки» и забудь, что я существую.

— Да не нюхаю я эту дрянь! — сорвался он на крик, и эхо разлетелось по коридору. — Я просто был там, потому что у меня нет выбора. Ты ни черта не понимаешь в моей жизни. Для тебя всё просто — учебники и принципы. А я каждый день как на минном поле. Отец ждет повода, чтобы меня стереть, Кристина ждет повода, чтобы меня захомутать, а мои друзья... они просто ждут, когда я упаду.

— И ты решил, что лучший способ выжить — это стать таким же дном, как они? — Василиса посмотрела ему прямо в глаза. — Знаешь, Денис, в ДАС на общей кухне тараканов больше, чем у тебя в голове. Но даже они знают, куда бежать, когда включают свет. А ты... ты просто стоишь и ждешь, когда тебя раздавят.

Денис медленно опустил руку. Его взгляд стал тусклым. — В понедельник в десять утра, — глухо сказал он. — Моя квартира в Сити. Там никто не будет мешать. Нам нужно свести этот текст, иначе Громов нас сожрет.

— Я не приеду к тебе домой.

— Приедешь, Василиса. Потому что ты ненавидишь проигрывать так же сильно, как я ненавижу свою жизнь. Адрес пришлю. И не беспокойся, — он криво усмехнулся, — кокаина на столе не будет. Я всё спрячу в сейф.

Он развернулся и пошел прочь. Василиса осталась стоять в тишине. Она знала, что поездка в «Сити» — это ловушка. Но еще лучше она знала, что это единственный способ закончить то, что они начали.

Глава 6 Пентхаус на краю бездны

Москва-Сити встретила Василису холодным блеском стекла и стали. Здесь, на семьдесят втором этаже башни «Федерация», воздух казался иным — сухим, стерильным и пропитанным запахом больших денег. Когда бесшумный лифт выплюнул её в холл пентхауса, она на секунду замерла. Квартира Дениса больше напоминала музей современного искусства: панорамные окна во всю стену, бетонные колонны и пугающая пустота. Здесь не было ни одной фотографии, ни одной личной вещи, которая говорила бы о том, что здесь живет человек. Это был дорогой отель для того, кто не планирует задерживаться на этой планете.

Денис ждал её у окна. На нем были свободные серые брюки и простая черная футболка, которая слишком отчетливо подчеркивала разворот его плеч. Без своей привычной кожаной куртки и маски высокомерия он выглядел... живым. И от этого — в сто раз более опасным.

— Доехала-таки, — он не обернулся, продолжая смотреть на игрушечную Москву внизу. — Я уж думал, твоя гордость перевесит здравый смысл и ты решишь завалить проект назло мне.

— Моя гордость всегда при мне, Корсаков. Как и мой ноутбук, — Василиса прошла к массивному столу из черного камня, демонстративно не глядя