Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

кушать и жить в теплом доме…» Но если не Рутенберг, то тогда солдаты, которые терзают Зосю. И тогда она, как Зося, будет доступна любому конюху, Гансу и его друзьям…

- Ну, подумала? – услышала она. Голос барона опять стал тихим и вкрадчивым. – Ты умная девочка, и я знаю, будешь послушной. Что решила, кошечка? Нет или да?

- Да, - еле слышно прошептала Лиля.

И когда Рутенберг снова прижал ее к себе, она не отстранилась, лишь горькие слезы подступили к горлу. Он по-хозяйски уверенно расстегнул пуговки платья, нетерпеливыми руками сжал груди девушки. Срывая последнее белье, он опрокинул Лилю на подушки и стал покрывать поцелуями шею, плечи, губы. Закрыв глаза, она уворачивалась от ласк барона, но холодные губы находили ее рот, а худые руки уже не выпускали ее из объятий. Все это было как кошмарный сон. И отдаваясь любовным утехам хозяина, Лиля впервые поняла весь ужас будущей жизни в этом доме...

Часов в семь утра в дверь настойчиво постучали. Рутенберг накинул халат и впустил Дитца. Лиля едва успела юркнуть под одеяло. Но управляющий, казалось, не обратил никакого внимания на горничную в постели своего господина. Он подал барону срочную телеграмму.

Рутенберг распечатал делешу. Лицо его внезапно побелело.

- Дитц! Генрих ранен!

Начальник офицерского госпиталя в Кракове сообщал, что раненый штурмбаннфюрер Генрих фон Рутенберг находился у него в госпитале и вчера в тяжелом состоянии отправлен в Берлин.

Старый Рутенберг пуще смерти боялся потерять последнего сына. Он сказал, что немедленно едет в Берлин, а Дитцу велел вызвать машину и позвонить в Дюссельдорф. Уже через час черный « Мерседес « по утреннему снегу выехал из имения на восток к автостраде на Берлин.

Лиля, измученная, опустошенная, убрала спальню барона, вымылась и ушла к себе. Никто не звал ее. Дитц в кабинете пытался дозвониться на фабрики хозяина, Бригитта уехала в штаб. Девушка без сил упала на кровать и зарыдала.

 

5.

 

Рутенберг отсутствовал неделю. За это время он прислал лишь телеграмму дочери, в которой сообщал, что состояние Генриха тяжелое, и ему грозит ампутация левой ноги. Бригитта ходила злая, издерганная, без всяких причин набрасываясь на работниц. Однажды Лиля оказалась свидетелем ужасной сцены: баронесса била по щекам заплаканную Зосю за плохо вымытую лестницу.

- Сейчас же перемывай, лентяйка! Только и знаешь валяться на сене с любовниками. Шлюха!

Зося, уже чуть располневшая, с округлившимся животом, пыталась что-то сказать.

- Молчать, дерзкая! Как ты смеешь отвечать мне! – закричала Бригитта - Прошло то время, когда к барону спать бегала.

- Позвольте, фройлейн, я вымою, - предложила Лиля. – Зосе тяжело, она же…

- Прошу мне не указывать! – отчеканила Бригитта. – Ты у нас… пока… на особом положении. Еще успеешь потаскать ведра. А тебе, - она повернулась к Зосе, - полезно больше двигаться. Ты должна родить здорового ребенка. Фюреру нужны солдаты.

Зося, плача, взяла ведро и пошла за водой. Лиля проводила ее грустным взглядом и закусила губу, чтобы сдержаться. Каждый день в этом доме приносил ей злые окрики, презрительные взгляды и откровенную грубость. Лиле, выросшей в дружной семье, где взрослые уважали даже детей, это было особенно оскорбительно. И все же, она старалась сохранить хоть остатки достоинства, особенно перед этой молодой фройлейн.

« Да, я рабыня, - хотелось сказать иногда. – Но я человек. Я советская девушка. Я дочь командира! «

Однажды вечером Лиля несла Гансу чистое белье. Он встретил ее на пороге комнаты, понаблюдал, как она застелила постель, потом закрыл дверь и, нагло улыбаясь, положил ключ в карман.

- Что это значит? – строго спросила Лиля.

- Будто не знаешь…

- Не знаю.

- Ты мне нравишься, детка. Я давно этого ждал. Тебя раздеть или сама? Ну!

Он протянул руки к поясу фартучка, пытаясь развязать его, но в этот миг Лиля размахнулась и с силой ударила его по щеке. Видно, сказались все унижения и издевательства, которым она подвергалась в этом доме. Хотелось хоть раз изведать радость торжества.

Ганс был так потрясен и растерян, что даже отступил на шаг. Как?! Эта пленница, дикарка-русская, рабыня – осмелилась поднять на него руку! Но странно, в нем шевельнулось какое-то невольное уважение.

- Наглец! Посмей только тронуть меня! Я тебе не Зося. Приедет барон, быстро отправит к матери.

- Простите… - пролепетал Ганс.

- Отопри дверь! – приказала Лиля.

Ганс достал ключ, долго не мог попасть в замочную скважину. Лиля вышла от него, высоко подняв красивую голову. Как радовалась она этой своей маленькой победе! Пусть мерзкий старик- барон, но только он один. И никого больше она к себе не допустит.

С этого случая Ганс никогда не позволял себе подобных выходок. Он боялся, что девушка действительно пожалуется деду и со страхом ждал его приезда. Теперь он вел себя сЛилей учтиво, от былой наглости не осталось и следа. Наблюдательная Бригитта сразу заметила иное отношение племянника к горничной и удивлялась про себя, чем это вызвано. Что-то между ними произошло, но что?

Однажды, улучив момент, Бригитта выпытала у мальчишки, что случилось, а когда узнала, расхохоталась.

- И ты не смог добиться ее? Не узнаю тебя. Сколько раз та рыжая полячка валялась в твоей кровати, а? А ведь эта – такая же шлюшка!

- Она пригрозила пожаловаться деду, - хмуро ответил Ганс. – Сказала, что отправит в Мюнхен, к матери.

- И ты испугался?

- А ну ее! – махнул рукой Ганс и отошел.

« Какова, однако, - с досадой подумала Бригитта. – Да, это не Зося…»

 

==

Рутенберг приехал через неделю. Молча вошел в дом, постаревший, осунувшийся, грустно потрепал по щеке встретившуюся ему Лилю и медленно стал подниматься по лестнице. Видно, нелегко нму дались эти дни у сына в гослитале.

За ужином он рассказал домашним о Генрихе. Тот выполнял в Орше одно из заданий и был ранен партизанами. Осколки гранаты изранили плечо и раздробили левую ступню. Хирурги госпиталя даже хотели немедленно отнять ногу. Одна за другой четыре операции, и , кажется, опасность ампутации миновала.

- Недели через три я привезу Генриха домой, - тихо сказал барон.- Здесь ему будет лучше. В госпиталях сиделок не хватает. Я попросил профессора Ланге навещать его. К сожалению, война для Генриха уже закончилась.

И Рутенберг уронил голову на руки.

 

6.

 

Тщательные приготовления к приезду молодого барона были закончены. Лиля в последний