Тысячи испытаний - Тан Ци

Завершая свою речь, Су Цзи посмотрел на Яньлань:

– Третий принц действительно о вас заботится.

Хотя бессмертный и не умел утешать, по случайному везению он сочинил именно то, что хотела услышать Яньлань. На сердце у нее потеплело, слезы высохли, на щеках вспыхнул легкий румянец.

– Вы правы! Третий принц всегда защищал меня в мире смертных. Чтобы предотвратить мой брак, он даже расколол землю и создал море, нарушив законы Девяти Небес. И в день, когда преображались мои кости, когда я обрела бессмертие, мне было очень больно. Только благодаря защите его высочества я преодолела это испытание, длившееся несколько дней. Доброту третьего принца я, конечно, никогда не забуду…

Су Цзи, мужчина грубый и в целом чуждый каким-либо нежным чувствам, не понял, что Яньлань гордится своей крепкой связью с третьим принцем. Он подумал, что она просто всем сердцем благодарна его высочеству за помощь, и одобрительно кивнул, решив не упускать случая дать полезный совет.

– Раз уж вы помните доброту третьего принца, совершенствуйтесь усердней. Вам нужно твердо стоять на ногах, чтобы по-настоящему заставить умолкнуть всех, кто вами недоволен.

Яньлань поджала губы и кивнула. Больше с Су Цзи им говорить было не о чем, и они, оседлав ветер, поспешили вслед за ушедшими вперед Лянь Суном и Е Хуа.

Инь Линь, который слышал весь разговор Су Цзи и Яньлань, некоторое время стоял ошеломленный. Когда-то Верховный владыка Дун Хуа явился в горы Гуяо и потребовал открыть ему всю правду об отношениях Цзу Ти и Лянь Суна. Узнав, что между ними произошло, он сказал, что создаст для бога воды другие воспоминания. Вот, значит, что он имел в виду?

Чжаоси тоже, казалось, не мог поверить своим ушам. Когда посланники Девяти Небес окончательно пропали из виду, он медленно, будто это далось ему с невероятным трудом, повернулся к Инь Линю и спросил:

– Значит, память бога воды изменили? Теперь он думает, что все пережитое с А-Юй он пережил с Яньлань? – В его голосе зазвучал гнев. – Это и есть так называемый справедливый исход как для нашей госпожи, так и для бога воды?

Инь Линь долго молчал, глядя в сторону Гуяо, потом наконец тихо вздохнул:

– Что ж, учитывая, как все тогда обернулось, действия владыки можно понять.

А произошло это «все» двадцать семь тысяч четыреста тридцать шесть лет назад.

Для Инь Линя – нет, для всех божественных посланников Гуяо – то было довольно беспокойное время.

После того как Цзу Ти погрузилась в сон, Инь Линь, строго следуя ее указаниям, тайно проник в море Вечности и поместил золотую жемчужину души, найденную в обители Созерцания юга, в восемнадцатое смертное тело, ждавшее своего часа на дне моря. Для удобства перерождения богини света Се Мин создавала для нее смертные тела в виде младенцев, и это последнее запасное тело, естественно, не было исключением. Однако, как только Цзу Ти вошла в обитель Созерцания юга, чтобы отделить воспоминания и создать новую душу, Инь Линь спустился на дно моря Вечности и влил в младенца духовную силу, ускоряя рост. Поэтому, когда он снова отправился на дно, чтобы соединить золотую жемчужину души со смертным телом Цзу Ти, последнее уже полностью выросло и приняло облик Чэн Юй. Конечно, выглядела она ровно так же, как Цзу Ти.

На самом деле Инь Линь обнаружил эту проблему только во время первого перерождения Цзу Ти: созданные Се Мин тела смертных, повзрослев, обретали лицо невероятной красоты – лицо богини света. Инь Линь помнил, что Се Мин действительно очень любила внешность Цзу Ти, называя ее «вершиной творения», и часто сожалела, что, кроме них, никто в мир не видел подобной красоты. Главный посланник полагал, что именно из-за этого Се Мин смело создала смертные тела по образу и подобию богини света. Увлеченная искусница, Се Мин сама не смогла создать ничего достойного звания «вершины творения» и потому просто воспроизвела то, что считала таковым, – это вполне соответствовало ее характеру.

Вот так, размышляя о делах прошлых лет Инь Линь, и ждал пробуждения «Чэн Юй».

По-хорошему, после слияния жемчужины души с телом смертному полагалось очнуться за время, необходимое для заваривания чашки чая[7]. Но Инь Линь ждал добрый большой час, и новая «Чэн Юй» не подавала ни малейших признаков пробуждения.

Прошла еще половина времени, за которое можно было бы заварить чай. На сердце у Инь Линя потяжелело. Хотя сам он не владел искусством создания душ, когда Цзу Ти очищала то дыхание духа в своем теле, чтобы сотворить повелительницу цветов для новой эпохи, она сказала пару слов о том, что делала. И главный посланник богини света накрепко их запомнил.

Вот что поведала ему Цзу Ти: «Легко создать новую душу – трудно ее пробудить. Более того, пробудить ее с помощью техники воззвания к духу должен именно бог, создавший ее. Только так сотворенный может обрести сознание и душу. Иначе он останется просто телом».

Способностей Инь Линя, конечно, хватало, чтобы определить, была ли золотая жемчужина, которую он взял из обители Созерцания юга и вложил в нынешнее смертное тело, действительно жемчужиной души. Но была ли она пробуждена Цзу Ти, он не знал.

А могло ли так получиться, что их повелительница исчерпала все свои силы и уснула прежде, чем закончила с жемчужиной? И теперь новая «Чэн Юй» не могла проснуться – ведь жемчужина души была не завершена.

Вот тут-то у Инь Линя и перехватило дыхание.

Потому что это очень походило на правду.

Замысел Цзу Ти, который она озвучила своим посланникам перед погружением в сон, заключался в следующем: она отделит воспоминания о бытии смертной, разорвет связь с богом воды и создаст для него новую Чэн Юй, чтобы та заменила ее, неспособную быть с ним, и исполнила их обещание оставаться вместе. Если бы все прошло гладко, никто бы не пострадал. Но кто бы мог подумать, что новая Чэн Юй попросту не сможет проснуться?

Теперь возник вопрос: должен ли Инь Линь действовать по первоначальному замыслу? Мгновение он колебался, но лишь мгновение – сомнения быстро оставили его. Госпожа все продумала и зашла так далеко, а это значит, что неважно, пробудится ли эта «Чэн Юй». С богом воды можно связать только ее. Потому что таким был выбор их повелительницы. И таким было ее решение.

Божественный владыка задумывает, посланник воплощает. В мгновение ока Инь Линь нашел выход.

Он помнил, что в киноварной комнате