Защитник - Ана Хуанг

У меня не было с собой косметички, но я привела себя в порядок, как могла. Вернув себе более-менее приличный вид, я толкнула дверь и направилась обратно в кабинет стажёра.

Уже закончился рабочий день, но мне нужно было закончить подготовку дорожных наборов для команды на предстоящие зимние каникулы. Планы питания были простыми. Однако я уговорила Джонса разрешить мне добавить дополнительную информацию, например, о том, как правильно питаться в путешествии и как сбалансировать вкусности и питательность во время праздников. Я дополнила всё несколькими своими любимыми рецептами здоровой праздничной еды. Он посчитал это пустой тратой времени, но, похоже, не хотел спорить, ведь я всё равно скоро ухожу.

— Пока, Бруклин. — Сет, новый ответственный за экипировку команды, помахал мне, проходя мимо. Он застенчиво улыбнулся, и я ответила ему той же улыбкой.

Мы нечасто общались, но он мне нравился. Он был славным парнем, а менеджеры по экипировке были незаметными героями футбольных клубов. Управлять всем оборудованием и экипировкой игроков было не так просто, как казалось.

К счастью, Сет никак не отреагировал на мой растрепанный вид. Я надеялась, что смогу закончить работу и пойти домой, и никто не узнает о моём срыве, пока не прошла мимо раздевалки.

Кто-то вышел как раз в то время, когда я проходила мимо.

Тёмные волосы. Худощавое телосложение. Выразительный подбородок.

Винсент.

Мы оба замерли, и мой пульс замедлился до ледяного ритма, пока мы смотрели друг на друга.

— Привет, — сказала я, болезненно осознавая, что мой макияж испорчен, а рубашка испачкана тушью. Я изобразила на лице убедительную улыбку, но при виде него сердце снова сжалось.

Я скучала по нему. Я видела его каждый день на работе, но это было уже не то. Это был Винсент-футболист. Я скучал по нему, по Винсенту-человеку. Тому, кто был одержим «Лучшим пекарем Британии». И играл в бильярд так, будто родился с кием в руке. Больше всего я скучала по тому, какими лёгкими были наши отношения до того, как над ними навис гигантский вопросительный знак.

Он наморщил лоб. Его взгляд скользнул по моему лицу и рубашке и снова поднялся.

— Что случилось? Кто заставил тебя плакать? — спросил он. От его неожиданно яростной защитной реакции у меня перехватило горло от новых эмоций.

— Никто. Это у меня аллергия. — Я шмыгнула носом и снова вытерла его тыльной стороной ладони. — Пыльца на этой неделе просто убийственная.

— Бруклин.

Одно слово. Этого было достаточно.

Новые слёзы обожгли мои щёки, когда Винсент заключил меня в объятия. Никакого осуждения, только твёрдая, утешающая сила, когда я уткнулась лицом ему в грудь и позволила ему скрепить осколки моего тела.

— Я видела отца ранее. Мы разговаривали, но ничего не вышло – он всё ещё злится из-за «Блэккасла», Генри спрашивал про МАСП, а я не могу найти ни одной хорошей работы, и иногда я просто настолько подавлена, что мне кажется, будто я не могу дышать. — Я продолжала бессвязно бормотать.

Я была уверена, что говорю какую-то чушь. Но если слёзы были катарсисом, то произнесение этих слов вслух было очищением. Оно лишало их силы, и Винсент, как ни странно, без труда их расшифровал.

— Есть несколько вещей, — сказал он, когда я закончила. — Во-первых, твой отец передумает. Во-вторых, к чёрту Генри. В-третьих, ты найдёшь идеальную работу, когда она появится. Ждать лучше, чем соглашаться на какую-нибудь халтуру за копейки. Что касается чувства подавленности, ты не одинока. Мы все это чувствуем. Я бы посоветовал создать группу, но книжный клуб в команде всё ещё травмирует меня.

Сквозь слёзы прорвался лёгкий смешок.

— И кто теперь вдохновитель?

— Я учился у лучших, — сказал он, по-видимому, имея в виду мою напутственную речь о партнёрстве с «Зенитом». — Поверь человеку, который был на самом дне. Tout finira par s'arranger (прим. Всё в конце концов наладится).

Мой подбородок задрожал.

— Понятия не имею, что это значит. Я перестала учить французский в школе, потому что... — я икнула. — Я влюбилась в немецкого студента по обмену, поэтому перешла на немецкий, но оказалось, что у него дома есть девушка, а я даже ни разу не говорила по-немецки после выпуска! — Видимо, моя склонность к неудачным решениям коренится ещё в подростковом возрасте.

Я тогда немного истерила, но эмоциям не было предела. Когда одна выходила из себя, остальные тоже выходили из себя.

Винсент усмехнулся.

— Значит, всё получится, если только речь не идёт об отношениях с немецким студентом по обмену. С этим, очевидно, ничего не вышло.

Мой рот дёрнулся.

— Не смеши меня. Я пытаюсь грустить.

— Ты можешь грустить, — он успокаивающе погладил меня по спине. — Ты можешь быть кем угодно.

Я растворилась в нём. Я не привыкла к тому, чтобы на кого-то можно было опереться, но это имело огромное значение. Мои слёзы стали течь гораздо медленнее, чем в туалете, и, подняв голову, я с удивлением осознала, что прошло всего несколько минут с тех пор, как я расплакалась в его объятиях.

— Извини, что заляпала тебе всю рубашку соплями, — я снова икнула, лицо горело от смущения. — Я куплю тебе новую, обещаю.

— Не беспокойся. Это всего лишь рубашка. — Винсент посмотрел на меня, его глаза потемнели от невысказанного беспокойства. — Тебе лучше?

Я кивнула. Теперь, когда я уже не плакала, я вдруг остро осознала, что всё ещё в его объятиях. Тепло его тела окутало меня, согревая изнутри. Одна его рука покоилась на моей спине, а большой палец другой лениво поглаживал круг под моей лопаткой.

Искры пробежали по моему позвоночнику.

Это был наш первый раз, когда мы были так близко друг к другу с тех пор, как почти поцеловались. Винсент, казалось, тоже это понял, потому что его мышцы слегка напряглись.

Тишина между нами нарушилась. Меланхолия сменилась чем-то плотным и электрическим. Оно потрескивало где-то под поверхностью, и я чувствовала, как его сердце учащенно бьётся в ответ. Оно совпадало с бешеным ритмом моего собственного пульса.

Спроси его о пари. По нашим условиям, пари было действительно, пока мы живём вместе. Он съехал, но официально мы его так и не расторгли.

Мы бы тоже никогда не разобрались с тем, что произошло на кухне. Сейчас был идеальный момент, но у меня не хватило эмоциональной выносливости