В объятиях тёмного короля - Аманда Лили Роуз

Он оставляет поцелуй прямо в то место где неистово печет и его пальцы проходятся по моим складочкам, широко раздвигая их. Я делаю глубокий вдох, готовясь к своему приговору.

– О дьявол! – выкрикиваю я, когда капли быстрым потоком начинают стекать по моей киске и падать на головку клитора, которую он предусмотрительно обнажил. Мои зубы крепко сжимают наволочку, оставляя на ней влажный след.

– Да, ангелочек, я – твой дьявол.

– Прекрати, пожалуйста… – тихо умоляю я, пытаясь справиться с жгучей болью между ног. – Мне больно…

Он любезно останавливается, позволяя мне перевести дух. Слезы неконтролируемым потоком катятся по моим щекам, и я жадно ловлю их губами, пытаясь смочить пересохшее горло.

– Ты уже запомнила, что страх прекрасен, теперь пришло время осознать, что и боль может быть слишком сладка. Есть особая сладость в боли – она пробуждает все чувства, обнажает душу и напоминает, что мы живы.

– Нет… – скулю я, боясь его дальнейших действий.

И новая порция воска выливается мне прямо на самую чувствительную точку, стекая вниз по моим ногам, обжигая кожу на своём пути.

– Отдайся этим ощущениям, – выдыхает он, скользя губами по коже на моей попке, которая засыпалась мурашками. – Перестань бояться их!

Горячие капли растопленного воска стекают по моим складочкам, обрамляя мои изгибы и я в ужасе осознаю, что внутри меня просыпается тянущее желание.

– Попроси меня… – вновь шепчет он мне эти слова, словно заклинание. – Попроси меня, Ангелина.

Никто и никогда не умел так изящно обрамлять каждую букву моего настоящего имени, как это делает Сальваторе. Его сладкий южный акцент придает этому слову особое очарование.

– Нет, – скулю я, крепко сжимая зубами подушку, от которой исходит сладкий аромат его тела. Непроизвольно делаю глубокий вдох, и в этот момент боль становится менее острой, растекаясь по моим венам неземной эйфорией.

Вместо очередного вскрика из моего рта вырывается глухой, протяжный стон.

Теперь, я ненавижу себя, ведь я готова молить его о том, чтобы он наполнил меня. Я жажду чувствовать его внутри себя! И он, конечно, каждое клеткой своего тела ощущает это.

– Ангелочек, я не могу это пропустить! – хрипло шепчет он мне, и я слышу, как щёлкает ремень на его брюках.

Я из последних сил отрицательно мотаю головой, моля его не делать этого, но мы оба знаем, что я лгу, и он резким движением проникает в меня во всю свою длину. Сальваторе что-то шипит на итальянском, когда мои стеночки начинают крепко сжимать его член.

Всё. Это точка невозврата, ведь мы одновременно кончаем, как это делают счастливые, влюбленные пары.

Сальваторе прикусывает кожу на моём плече, но я не чувствую боли, только наслаждение. Ему удается осуществить всё, о чём он так мечтал. Он уничтожил меня. Испепелил. Осознав это, я тихо скулю в подушку, пока он, не произнеся ни слова, медленно выходит из меня.

Зачем он так жесток со мной? Зачем? Последнее, что я хочу, – чувствовать приятные ощущения рядом с ним!

Я слышу легкое шлепанье его босых ног по мраморному полу, а затем звук капель воды. Он оставляет меня в такой непристойной позе и сам уходит принимать душ. Возможно, это и к лучшему, ведь я не хочу встречаться с ним взглядом. Не хочу! Я не хочу, чтобы он видел мои пылающие щеки и застывшие слезы на ресницах. Однако я всё равно поворачиваю голову, когда он выходит из душа и останавливается прямо возле кровати.

Перед моим лицом мелькает его широкая спина, на которой вытатуированы черные буквы, и белое полотенце, обмотанное вокруг бедер. Он не обращает на меня никакого внимания, как будто я просто не существую.

– Может ты развяжет меня? – с трудом преодолевая гордость, прошу я его.

Но на мою просьбу он молчит и резким движением скидывает полотенце с бедер. Впервые я вижу его обнаженный зад. Чёрт возьми, какой у него зад…

Сальваторе берёт в руки чехол с черным смокингом и быстро начинает одеваться. Брюки, белоснежная рубашка и пиджак. Бабочку он отбрасывает в сторону, оставляя две верхние пуговицы на воротнике рубашки расстегнутыми. За пояс брюк он вставляет пистолет и медленно садится в кресло, стоящее прямо напротив кровати. Теперь я не вижу его, но ощущаю его пристальный взгляд прямо у себя между ног. В нос приятной волной бьет запах табачного дыма. Он курит, не произнося ни слова, и с особым наслаждением наблюдает за тем, что сделал с моим телом.

Лучше бы он застрелил меня…

Это постыдное действие длится недолго, но мне кажется, что проходит столько же времени, сколько я прожила без него. Наконец он решает, что я могу быть свободна, и быстро сначала освобождает мои ноги, а затем и руки, сняв наручники. Я спрыгиваю с постели и бегу в ванную, стремясь смыть с себя весь этот позор, но дорогу мне преграждает ягуар.

– Мне нужен душ, – еле слышно шепчу я, вытирая слёзы с щёк. – Пожалуйста… Мне нужен душ…

Мне нужно смыть этот позор с себя! Это проклятое наслаждение, которое я испытала в его объятиях!

– Нет, – вздрагиваю я всем телом, почувствовав дыхание Сальваторе на своём плече. – Ты должна пахнуть мной. Каждый сантиметр твоей кожи должен источать мой запах, чтобы никто даже не осмелился посмотреть в твою сторону. Ни одна собака!

Да, он не просто извращенец, тиран и собственник, он – фетишист!

Тёплая рука касается моего плеча, и он поворачивает меня к себе лицом, обняв за плечи. Я отвожу взгляд, опуская глаза в пол, но он силой поднимает мой подбородок, заставляя встретиться с его разноцветными глазами.

– Тогда тебе придётся накинуть мне на голову эту простынь, – еле слышно отвечаю ему я. – Никто точно не увидит меня, да и вонять я буду так, как тебе нравится.

– Я высоко оценил твой сарказм, – улыбается он в ответ, нежно вытирая пальцами слёзы с моих щек. – Но я бы предпочёл связать тебя ею. И я обязательно это сделаю, только немного позже.

Его пальцы аккуратно расстегивают молнию на моем платье и легкая ткань падает к моим ногам. Я быстро прикрываю свою обнаженную грудь руками.

– Мне нравится видеть тебя в той одежде, которую я выбираю для тебя. Но без неё ты намного прекраснее, – говорит он, беря в руки чехол с красным платьем и подводя меня к большому зеркалу. Я стараюсь не смотреть на своё отражение, но он поднимает мою голову вверх. – Ты прекрасна, особенно после того, как твоё тело