Если бы солнце никогда не садилось - Ана Хуанг

— А я пойду посру, — объявил Макс.

Один за другим друзья Джо ретировались.

— Что это, черт возьми, было? — Левый глаз Джо дернулся, верный признак того, что он в ярости.

— Я мог бы спросить тебя о том же. — Блейк дрожал от сдерживаемой ярости. — Говори обо мне гадости за моей спиной сколько влезет, но ты мог бы хотя бы притвориться, что поддерживаешь меня, перед своими друзьями.

— Перестань быть таким чувствительным, — пренебрежительно бросил Джо. — Не похоже, что ты нуждаешься в деньгах.

— Дело не в деньгах.

— Тогда в чем же?

Блейку следовало остановиться. Это был день рождения Джо, и он не хотел портить его всем остальным. Но как только ты отвинчиваешь крышку с котла накопленной годами обиды, сдержать ее невозможно.

— Дело в том, что ты никогда меня не поддерживал, — прошипел Блейк. — Ни когда я бросил футбол, ни когда я начал свой бизнес, никогда. Дело в том, что ты настолько чертовски обижен, что не смог воплотить свои мечты об НФЛ через меня, что не выносишь моего успеха в чем-то другом. Давай признаем: ты хотел, чтобы мой бар прогорел, чтобы ты мог ткнуть меня в это носом. А больше всего дело в том, что ты хреновый отец.

Лицо Джо побледнело, а затем так покраснело, что сторонний наблюдатель мог бы подумать, что у него сердечный приступ. Вена на лбу пульсировала, но он не подтвердил и не опроверг обвинения. Он не сказал ни черта.

Однако кое-кто другой сказал.

— Блейк. — Тихий вскрик позади него заставил ледяной холод пробежать по венам Блейка.

Он тяжело сглотнул и обернулся: его мать и сестра смотрели на него с выражением ужаса. Рот Джой был приоткрыт, а глаза Хелен наполнились слезами.

Вспышка Блейка, вероятно, была совсем не тем, что имела в виду Хелен, когда просила «постараться».

Черт.

Джой отправила Блейка в супермаркет, чтобы он мог «остыть и вытащить голову из задницы». Блейк принял поручение без единого звука. Что угодно, лишь бы подальше от каменного молчания отца и заплаканных глаз матери.

Теперь, если бы он только мог избавиться от тугого узла вины в горле. Блейку следовало держать язык за зубами. Как бы приятно ни было высказать Джо всё, что он думает, это был день рождения его отца, и на вечеринке присутствовала вся округа. О грандиозном скандале отца и сына Райанов будут сплетничать месяцами. Не говоря уже о том, что он испортил выходные маме и сестре.

— Черт. — Блейк свирепо уставился на содержимое отдела заморозки. В его тележке было достаточно еды и закусок, чтобы содержать семью из четырех человек в течение года, но он все равно схватил лишнюю коробку клубнично-киви фруктового льда (любимого лакомства сестры) и мятно-шоколадного мороженого (любимого маминого).

Он также заглянул в отдел пива и взял упаковку из шести бутылок «Budweiser». Он убеждал себя, что это нужно столько же для его собственного душевного спокойствия, сколько и для отца, хотя сам Блейк предпочитал «Stella».

Убедившись, что у него есть всё необходимое, Блейк завернул за угол, чтобы расплатиться, и столкнулся с другим покупателем.

— Простите... — Извинение застряло у него в горле.

Знаете поговорку о том, что всё всегда может стать еще хуже?

Это была правда.

Потому что, каким бы дерьмовым ни был день Блейка, ничто не могло подготовить его к встрече с человеком, стоящим перед ним.

Её имя сорвалось с его губ ошеломленным шепотом.

— Клео.

Глава 30

Зеленые глаза посмотрели на него, затуманенные шоком.

— Блейк?

Клео Боуден.

Его бывшая девушка. Бывшая невеста. Бывшая мать его ребенка.

Прошло четыре года с тех пор, как Блейк разговаривал с ней в последний раз. Их последняя беседа была натянутой и неловкой до физической боли. Это было незадолго до того, как Клео перевелась в другое учебное заведение и переехала в Атланту. Там жили ее бабушка с дедушкой, и ее родители решили, что ей будет полезно уехать подальше от плохих воспоминаний. Клео была лишь тенью самой себя, замкнутой и измученной. Блейка же затягивало в воронку, он был поглощен чувством вины и ненавистью к себе.

Двое сломленных людей, которым никогда не следовало быть вместе, объединенных трагедией.

— Я не знал, что ты в Остине, — сумел произнести Блейк.

Знала ли его семья, что она вернулась в город? Нет. Если бы знали, они бы ему сказали. К тому же они давно потеряли связь с Клео. Семьям Райанов и Боуденов было слишком больно находиться рядом друг с другом, зная, что в их семье стало на одного человека меньше.

Из-за меня.

— Я вернулась несколько месяцев назад. — Клео выглядела хорошо. Словно светилась. Ее лицо и фигура округлились со времен колледжа, но кошачьи глаза и темные кудри остались прежними. — После того, как, ну... — Она смущением указала на себя.

Блейку потребовалась минута, чтобы понять, на что она указывает. Когда он понял, его сердце остановилось.

На Клео было длинное, летящее платье, которое хорошо это скрывало, но теперь, когда он присмотрелся, сомнений быть не могло. Беременный живот.

— Мне очень жаль. — В глазах врача промелькнула тень сочувствия, когда Клео сжала руку Блейка так сильно, что он вздрогнул. — Боюсь, вы больше не сможете иметь детей.

— К-как? — Блейк не верил в чудеса, но он слышал врача собственными ушами. Автомобильная авария сделала Клео бесплодной. Слишком сильные повреждения маточных труб. И все же она стояла здесь, купаясь в сиянии, которое бывает только у будущих матерей.

Вся ситуация была сюрреалистичной.

— ЭКО. Экстракорпоральное оплодотворение. Первый раз не сработало. Второй раз получилось, вопреки всему. — Глаза Клео увлажнились. — Вроде как чудо, да?

— Да. — Он выдавил это слово через комок в горле.

— Поздравляю. Я рад за тебя. — Блейк говорил искренне. Одной из вещей, которые больше всего преследовали его с той ночи, было осознание того, что он разрушил будущее Клео и ее мечты о создании семьи.

Часть вины в его животе отступила. Ее оставалась еще целая гора, но он почувствовал себя хоть на самую малость легче.

— Кто отец?

Уши Клео порозовели.

— Мой бухгалтер. Я знаю, о чем ты думаешь, — поспешила добавить она. — Но он милый. Стабильный. Мне не помешала