Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

Всё, что захочешь, Котеночек.

Я с неохотой отрываюсь от её дурманящего тела и шагаю к её отцу. Он начинает дергаться сильнее, видя, как я приближаюсь.

Одной рукой я хватаю тряпку, упавшую ему на колени, а другой грубо сжимаю его челюсть, заставляя снова открыть рот. Сначала он борется, пытается вырваться, мотая головой из стороны в сторону. Но в итоге я заталкиваю ткань ему глубоко в глотку.

Приглушенный крик злобы поднимается из его нутра, взгляд становится убийственным. Я даю ему пощечину, чтобы остудить его пыл, и слышу, как Котеночек за моей спиной давится смехом. Я протягиваю руку назад, ловлю её и снова притягиваю к себе. Её каблуки спешно цокают по полу, и она врезается спиной в мою грудь. Моя рука смыкается на её шее, а нож возвращается к делу — проскальзывает в её трусики: обух прижат к коже лобка, а лезвие — к кружеву, чтобы не порезать её.

Я бы себе не простил, если бы испортил её идеальные складки.

Она испуганно ахает и дергается, едва не вонзив каблук мне в ботинок.

Не бойся, Котеночек.

Мне хочется прошептать ей, чтобы она мне доверилась. Что в моих руках с ней не случится ничего плохого.

Я быстро снимаю шлем и бросаю его у ног. Прохладный воздух освежает мое вспотевшее лицо.

— Ты как? — шепчу я ей на ухо, так, чтобы слышала только она.

Я провожу губами по её ушной раковине и целую угол челюсти.

Она кивает.

— Ты уверена?

Она снова подтверждает, закрыв глаза.

— Да…

Я целую её в щеку, чтобы она расслабилась, и как только чувствую, что её мышцы обмякли, резким движением разрываю кружево.

Звук лопнувшей резинки щелкает в тишине комнаты, заставляя и её, и отца вздрогнуть. Её трусики падают на пол лохмотьями; теперь её ничто не скрывает.

Обнажена.

Готова к тому, чтобы её трахнули.

Он вдруг начинает метаться на стуле с новой силой, будто в его власти всё это остановить.

Насмешливая улыбка кривит мои губы, и я снова переключаюсь на ту, которую бережно держу в руках — на предмет всех моих фантазий.

Она кажется нервной, сжимает бедра, пытаясь прикрыть эту часть своего тела, и бросает смущенные взгляды на отца.

Я понимаю, что ей не хочется представать перед ним в таком виде, и что взгляд породителя может тяготить её.

Я делаю глубокий вдох, чтобы унять пыл, и заставляю себя отступить.

Я хочу, чтобы ей было комфортно. Не хочу, чтобы она боялась или о чем-то жалела. Хочу, чтобы она наслаждалась каждым мгновением. Чтобы смаковала каждую ласку.

Я отпускаю её, пряча нож в задний карман джинсов. Она пользуется этим, чтобы поправить платье, пока я беру шлем, купленный специально для него. Чтобы повесить на него убийство Эндрю.

Котеночек молодец, что рассказала мне о планах полиции. Где копы будут вести расследование. Как же легко можно помочь правосудию и завести его прямиком в ловушку.

Она — королева. Моя королева.

Моя женщина. Моя сообщница. Мой Котеночек. Моё всё.

Я сделаю этот шлем уликой номер один.

Неоспоримой.

Шлем, который был на нем у бассейна, когда он убил Эндрю.

Мотив — спасение дочери.

И дело закроют раз и навсегда, когда он будет мертв.

Я перехватываю шлем за ремешки и, развернувшись, нахлобучиваю его ему на голову. Он вздрагивает, когда его череп оказывается зажат внутри. Может, так его обезумевший взгляд не будет давить на моего Котеночка, когда я возьму её прямо перед ним.

Я хлопаю по затылку шлема, и его голова безвольно падает вперед. Слышу, как его дыхание учащается и отдается эхом внутри шлема.

Он нервничает.

Тем лучше.

Чем больше он будет потеть, тем надежнее его ДНК покроет внутренности шлема.

Я возвращаюсь к своей женщине и провожу указательным пальцем по её челюсти, после чего кончиками пальцев приподнимаю её прекрасное лицо к себе. Мой большой палец в перчатке гладит её губы, а затем проскальзывает между ними, и я на пару секунд касаюсь кончика её горячего языка с жадным желанием поцеловать её.

Она смотрит на меня с такой же интенсивностью, нетерпением и наслаждением.

Мои пальцы теряются в её волосах на затылке, притягивая её лицо к моему. Мой рот впивается в её губы, и она стонет от столкновения. Я жадно заглатываю её губы, мой язык томно ласкает её.

Мои руки упиваются её телом, пока мой рот осыпает её поцелуями: щеки, подбородок, угол челюсти, и спускается к шее. Я пробую на вкус её бешеный пульс, бьющийся под моим языком, когда вылизываю её вену. Её зрачки расширены, а щеки горят румянцем — её тело буквально плавится в моих руках.

Рядом с нами дыхание Гарсии ускоряется и громом отдается в его шлеме по мере того, как я прикасаюсь к его дочери.

Я разворачиваю её лицом к породителю и снова задираю платье ей на живот, выставляя напоказ её наготу и вжимая её зад в себя. Я ласкаю её изгибы, не скрываясь, без тени стыда.

Она тяжело дышит, она на пределе, и её бедра начинают медленно покачиваться, втираясь в мой напряженный член. Затылок покоится на моем плече, веки полуприкрыты — я вижу, что вся эта ситуация возбуждает её куда сильнее, чем ей хотелось бы признать.

Хищная улыбка кривит мои губы; её полные похоти вздохи звучат для меня как сладкая музыка, как разряд тока — зеленый свет, который я больше не могу игнорировать…

Одна рука соскальзывает с её бедра к моим джинсам, расстегивая пуговицу и ширинку. Ткань расходится под напором налитого кровью органа. Я нетерпеливо перехватываю его, сжимаю пальцами и провожу головкой по её мокрым складкам, прежде чем полностью нырнуть между её бедер.

Удовлетворенный рык вырывается у меня, когда её влажное тепло принимает меня. Она вздрагивает, задыхаясь — её тело натягивается струной, прижимаясь к моей груди, когда она чувствует меня внутри, до самого дна.

Я даю ей всего пару секунд, чтобы её киска привыкла к моему размеру, и начинаю двигаться.

Тело Котеночка содрогается от моих толчков, она поворачивает голову к отцу.

— Смотри, как хорошо он обо мне заботится, не то что ты.

Её голос и дыхание рвутся на части от каждого моего движения, от того, как наши тела с глухим стуком раз за разом бьются друг о друга.

Эта её провокация — как удар под дых. Мой живот сладко скручивает, перехватывает дыхание; член пульсирует внутри неё, пока я