Никогда с тобой - Катерина Пелевина

Кристина без ума от Ильи. Не перестаёт говорить мне об этом. Ну, я и не сомневаюсь. Он красивый, спортивный, добрый. В принципе, хороший выбор. На будущее... Лет через восемь...

— Вы с Сашей уже делаете это? — спрашивает она перед сном, и я чуть не выплевываю свои лёгкие.

— Нет. Конечно нет.

— А когда... Ты хочешь?

— Не раньше своего совершеннолетия... А вообще хотелось после свадьбы, — говорю сестре, и она начинает смеяться.

— Ленка, ты что?! Какие глупые старые уклоны!

— Нормальные!

— Ужасные!

— Тебе вообще нельзя думать об этом, ты ребёнок!

— Да я и не думаю. Про тебя спросила... Интересно... Саша так на тебя смотрит. Я даже немножечко завидую. Он влюблен в тебя, Лен... Я вижу.

— Ага, спи давай, егоза.

— Ну, правда!

Конечно я улыбаюсь. Я ведь и сама в него по уши влюблена. Мне кажется, я ещё никогда не чувствовала себя такой правильной, как рядом с ним. Такой живой. Полностью собранной. Как пазл. И иногда я думаю, что мне бы хотелось отдать себя ему. Но я буду ждать восемнадцати и если он меня тоже любит, он дождется.

Быть может и старые уклоны, но любовь не пройдёт, если она настоящая.

Я в это верю.

* * *

В выходные я жду его, но он почему-то не приходит. Странно, но может, чем-то занят.

Ближе к пяти вечера воскресенья иду к Илье домой, чтобы узнать, где он. И Илья говорит, что Яр вроде как поехал домой. За ним приехал отец и они будто решили поговорить. Мне от этого становится даже легче. Может они помирятся, я ведь чувствую, что, каким бы сильным он не был, но переживает за ссору с родителями. Он так и не сказал из-за чего они поругались.

Надеюсь, в понедельник он мне всё расскажет и объяснит...

Глава 38

Александр Яровой (Яр)

Не хочу думать об отце. О том, что он мне снова наговорил и о его заботливом подарке на День Рождения в виде тачки. Форд Мустанг. Новый, ярко-синий. Пиздец дорогой и комфортабельный. Только вот ездить на нём, ровно, как и садиться мне в него даже не хочется.

— Доброе утро, красавчик, — Доманская застенчиво целует в щёку за партой и смотрит на меня своим тёплым и горящим взглядом. — Пропал на выходные... Я тебя потеряла...

— Да... Был у Ильи. Помогал там кое с чем.

— А... — она опускает взгляд и немного хмурится, а я беру за руку под партой.

— Прости, что не предупредил.

— Да нет... Всё нормально.

Начинается урок. А я никак не могу переключиться. Все мысли только о том сколько дерьма хапнул из уст отца. «Нищенка. Дешёвка. Соплячка. Давалка». И всё о девушке, которая этих слов даже не заслужила. О той, рядом с которой мне не нужны никакие машины, никакие деньги, да нихрена мне не нужно. Только чтобы рядом была. Пекла мне свои булки и торты на День рождения. Чтобы смотрела на меня так, как смотрит каждый день. Чтобы просто... Была со мной.

Пока русичка что-то объясняет по экзамену, я витаю в собственных воспоминаниях. Не до всего этого мне вовсе и не до поступления даже.

Пытаюсь поцеловать её в гардеробной после уроков, но она так смотрит, что сейчас дыру во мне проделает.

— Что случилось?

— Зачем ты снова соврал мне... Тебя не было у Ильи... Я приходила... Зачем? — её глаза слезятся, а я хмурюсь.

— Лен, это не то, что ты подумала... Я просто был у родителей. Зол на отца. Мы, в общем, ругались. Я не хотел, чтобы ты волновалась и рассказывать не хотел. Не обижайся на меня, ладно? Я правда был там.

Она вдруг обнимает меня, уткнувшись носом в мою шею, и дрожит.

— Малыш... Ну, перестань... Успокойся, прошу тебя.

— Я испугалась, что ты... Снова с Шаховой...

— Ты чего... Ты чё там удумала, Мелкая? — беру её за подбородок и смотрю в покрасневшие глаза. — Думать забудь. Мы навсегда теперь вместе, поняла меня? Ты же... Глупая...

Я прижимаю, а она ревёт. Сжимает мою толстовку на спине и плачет, навзрыд расходится.

— Эй... Обещай, что больше не будешь так думать... Я... Не обману тебя... Лен. Девочка моя...

Провожу ладонями по её голове. Приглаживаю волосы. Опускаюсь к её уху губами, слегка прикусываю, а внутри всё с ума сходит.

— Я тебя люблю.

Слышу натужный вдох и дрожь. Она сжимает меня сильнее. А потом снова смотрит в глаза. Своими огромными красивыми янтарями.

— А я тебя люблю. Саша...

Раздаётся звонок, а мы так и стоим там, обнимаясь и целуясь, пока гардеробщица не выгоняет нас оттуда. Не знаю, как люди держат все эти чувства внутри. Мне ещё учиться и учиться, потому что грудную клетку разрывает от эмоциональной зависимости к Доманской. Я прикипел. Да так, что будто приварили. Уже не оторвать, не разлучить, не сдвинуть. Моя она. С головы до пят моя. И похрен, что вещает отец. Похрен на всё. Я найду способ стать для неё кем-то. Опорой, парнем, примером. Найду.

Я буду тем, кто ей нужен…

* * *

После уроков мы идём к ней домой. Там, как всегда, сидим и болтаем с мелочью. Скоро у неё тоже День Рождения. И она болтает без умолку. Как хочет позвать Илюху. И что она выбрала себе подарок. Ленка качает головой, вздыхая, а Кристинка всё не унимается. Маленькая тарахтелка. И только после того, как мы выходим из-за стола и оказываемся в комнате наедине, я наконец могу снова её поцеловать. Она жмётся к моей груди и закрывает глаза. И я делаю тоже самое. Ловлю с ней это безмятежное спокойствие, которого у меня ранее ни с кем не было... И мы засыпаем в объятиях друг друга.

Когда её мама возвращается, она очевидно, даже не будит нас. Потому что я открываю глаза посреди ночи. Так и обнимаю её, глядя на часы. Полночь. Она сопит. Я рядом. И мне реально ничего больше не надо для счастья. Она полностью меня околдовала. Каждую мысль. Каждую клеточку организма. Заполнила... Завладела... Навсегда поселилась под кожей. Вросла корнями. Это любовь другого характера. Она не такая, как я себе её представлял. Она объёмнее. Сложнее. Но в ней столько доброты и понимания. Того, что у меня никогда не было. Она слушает. Она прощает. Она внимает. Порой дико злит. А я всё равно её люблю. За то, какая она. И её невозможно не любить.