Клеймо дракона - Шеррилин Кеньон

И именно из-за этого Макс и Сера чуть не стали добычей галлу.

Макс застонал от разочарования. Вся его жизнь была испорчена богами, которые постоянно вмешивались в то, во что не следовало. Включая его мать и её увлечение его отцом. Если бы не один страстный вечер, он бы вообще не был зачат.

Сейчас Макс был бы безмерно благодарен, если бы его отец тогда держал себя в руках и не флиртовал с той стервой, которая его родила.

Интересно, сколько же алкоголя мать ему тогда подлила?

Разозлённый этими мыслями Макс осторожно схватил Серу и потянул её вниз по узкому ответвлению тоннеля. Он понятия не имел, куда ведёт эта тропа, но здесь казалось немного безопаснее, чем на том пути, по которому они шли раньше.

Все силы, что были у него, — и ни одна не способна им помочь. Какой же тогда в них толк?

— Всё будет хорошо, Макс, — тихо сказала Сера, стараясь приободрить его.

Он замялся, услышав её уверенный тон.

— Я рад, что ты всё ещё полна оптимизма. Мой оптимизм недавно врезался в стену и теперь, кажется, лежит с сотрясением мозга.

— Я верю в тебя.

— С каких пор?

— Всегда, — мягко ответила она и положила руку ему на плечо. — Знаешь, почему я выбрала тебя той ночью в питейной?

— Потому что я был единственным трезвым мужчиной в комнате? — хмыкнул он.

Она рассмеялась.

— Нет. В той комнате, полной воинов, ты выделялся своей свирепостью. Пока они сбились в кучу ради защиты, ты стоял один. Бесстрашный. Дерзкий. Это было самое сексуальное, что я когда-либо видела. Ты был всем, кем я всегда хотела стать, но на что у меня никогда не хватало смелости.

Макс замолчал. Её слова затронули что-то глубоко внутри него, отчего он почувствовал себя странно уязвимым. Никто и никогда не говорил ему ничего столь доброго. Как ни странно, он сам никогда не считал себя героем. В большинстве случаев он чувствовал себя потерянным, плывущим по течению, брошенным на произвол судьбы. И с трудом справлялся с этим.

Но сейчас он захотел стать героем. Для неё.

— О, Серамия... — тихо произнёс он. — Ты гораздо храбрее меня.

— С чего ты взял?

— Самым большим твоим страхом всегда были драконы, убившие твою семью. Ты боялась, что они вернутся, чтобы уничтожить всё, что тебе дорого. И вместо того, чтобы прятаться или убегать, ты научилась сражаться с ними и противостоять им. Каждый раз, когда звучал призыв к битве, ты первой садилась в седло и рвалась в бой. А когда Мойры связали твою жизнь с тем, что ты презирала больше всего, — со мной, — ты приняла это и впустила меня в свой шатёр, всё время ожидая моего предательства.

— Это не смелость, — прошептала она. — То, что я сделала с тобой, было ужасно. Я винила тебя в том, что делали другие драконы. Вместо того, чтобы судить тебя по твоим поступкам и сердцу, я судила по их преступлениям и своему собственному страху.

— Ты человек, Сера. И в этом нет ничего плохого.

Серафина с трудом сглотнула подступившие к горлу слёзы. Она до сих пор не понимала, как он мог принять её такой, какая она есть. Возможно, это было сердце дракона внутри него — оно позволяло ему видеть мир иначе. Яснее. Чище.

Она завидовала его способности доверять. Для неё всё всегда окрашивалось недоверием и подозрениями. И он был прав: доверие всегда давалось ей тяжело. В её племени было слишком много женщин, которые пытались унизить её, наговаривали на неё Нале, чтобы занять её место. Даже сама Нала солгала о Максе, лишь бы навредить им обоим.

Сера никогда не знала, кому можно доверять... кроме самой себя.

До этого момента.

За всю свою жизнь он был единственным, кому она могла довериться полностью. Её дракон никогда не пытался предать её.

— И как нам выбраться отсюда, Макс? — спросила она, стараясь не показать растущую тревогу.

Макс замер. Его осенила радикальная мысль. По-настоящему опасная. Та, что либо спасёт их всех, либо погубит весь мир. Жаль, что он не мог заранее знать, чем всё закончится, — определить это можно было только одним способом: нажать на «кнопку» и ждать.

И тогда уже будет слишком поздно что-то исправить.

Но такова жизнь: иногда нужно совершить прыжок и молиться, чтобы всё закончилось удачно.

Резко остановившись, он крепко прижал Серу к себе. На случай, если всё пойдёт по худшему сценарию. Если ему суждено умереть, он хотел, чтобы это случилось с ней в его объятиях. Он лишь надеялся, что она не заплатит за одну из его глупых ошибок.

— Макс? — тихо позвала она.

Он не ответил. Вместо этого Максис использовал свои силы, чтобы получить доступ к Скрижали, и заговорил на древнем языке — том самом, который он не произносил вслух с того дня, как убил собственную мать за её последнее предательство.

Серафина едва могла дышать, когда Макс сомкнул вокруг неё руки, словно защитную клетку из мускулов. Она понимала, что он делает это ради её безопасности, но всё равно чувствовала, как сердце готово вырваться из груди. Его сердце бешено стучало у неё под щекой, когда вокруг них начал разгораться странный свет.

Сначала она не понимала, что происходит, пока из пола и стен не начал подниматься белый дым — переливающийся, полупрозрачный, словно живой. Он был удивительно красив, покачивался и извивался, словно танцуя.

Галлу замер, завороженный ритмичными движениями. Туман закружился, постепенно принимая более чёткие очертания.

Намтар вдруг резко выругался и закричал:

— Бегите! Это лилиту!

Но было слишком поздно. Лилиту набросились на демонов с жаждой мести, словно пираньи, которые не ели десятилетиями.

Когда они приблизились к Максу и Сере, Макс открыл огонь, отбрасывая их назад, и рванул в противоположную сторону, таща Серу за собой.

— Это было жутко! — выдохнула она.

— Знаю. Надеюсь, у них нет выхода из этой пещеры. Но это единственное, что мне пришло в голову. После того, как ты заговорила о пробуждении своих сестёр, я вспомнил, что моя мать тоже должна быть здесь, в Иркалле, и тоже спать. Как её сын, я могу призвать её сестёр.

— Тогда всё становится ещё ужаснее, — нахмурилась она.

— И это, пожалуй, единственное преимущество моего происхождения, — хмуро ответил он, — того, что я сын своей матери и вырос среди её сестёр.

Она нахмурилась, затем спросила:

— Но я