Мой дикий адвокат - Аня Истомина

— Деньги имеют свойство заканчиваться. — риторически вздыхает Раф.

— На шлюх будешь тратить поменьше, — усмехаюсь.

— Ну нет, я не собираюсь лишать себя такого удовольствия, — категорично заявляет он. — Я слишком полигамен.

— Ты просто не нашел ту единственную, ради которой захочется бросить это дерьмо.

— И не найду. — хмыкает он весело. — Мне нравятся разные женщины. Я еще не встречал такую, которая могла бы удержать мой интерес дольше, чем на пару ночей.

— Тебе Шахерезада что ли нужна? — вздыхаю, закатив глаза. Рафаэль молча усмехается. — Ладно. Мы почти приехали. Ты все запомнил?

— Да все я запомнил, угомонись! — повышает Раф голос. — Только попробуй коньки отбросить!

— Мы должны просчитать все варианты, — отмахиваюсь. — А сдохнуть за любимую женщину — это благородно.

— Я сейчас машину обратно разверну.

Усмехаюсь.

Резиденция Микулина, куда отвезли Жанну, находится в пригороде столицы. К слову сказать, территория его владений просто огромная.

— Сколько тут, интересно, его врагов закопано? — усмехаюсь, когда мы сворачиваем с шоссе на второстепенную дорогу, уходящую далеко вперед между высоких вековых елей.

— Главное, чтобы сегодня еще один не прибавился, — фыркает друг сердито. — Или не один.

Молчу. У Рафаэля сегодня почетная миссия — доставить Жанну в безопасное место в целости и сохранности. А он не привык быть наблюдателем со стороны и сам факт, что драка будет без него, его, конечно же, бесит, хоть он и не говорит об этом открыто.

— Вот это замок. — вздыхаю, когда мы подъезжаем к высоким решетчатым воротам. — Всё, ждите. Я пошел.

Выбравшись из машины, подхожу к воротам. Охраны не видно, но металлическая преграда медленно отъезжает в сторону, давая мне возможность попасть внутрь. Ждет, значит… Это хорошо.

Поправив очки и перехватив папку с компроматом поудобнее, уверенно захожу внутрь и направляюсь напрямик ко входу в шикарный особняк. По сторонам от дороги растут идеально ровные конусы туй и горят фонари.

Беспрепятственно поднимаюсь по лестнице и захожу в большой холл. Здесь меня уже встречает охрана. Один из “людей в черном” досматривает меня на предмет оружия и коротко отзывается в рацию, что я чист, затем кивает следовать за ним.

Поднимаемся на второй этаж, проходим длинный коридор и останавливаемся перед тяжелой двойной деревянной дверью. Мой проводник стучит — створки тут же распахиваются. Захожу внутрь один.

В кабинете Микулина полумрак: горят бра на стенах и настольная лампа. Верхний свет выключен. Мой враг сидит за столом, потягивая из бокала виски со льдом. Жанны нет, но я понимаю, что она должна быть где-то совсем рядом. Лишь бы жива.

Я запрещаю себе думать о том, что я мог не успеть. Потому что тогда моя жизнь потеряет смысл. Но показывать свое волнение сейчас я не имею права.

Молча прохожу к столу, оценив, что за моей спиной осталось двое охранников. Присаживаюсь в кресло напротив Микулина и протягиваю ему папку, в которой лежит бумажный конверт.

Он молча принимает ее из моих рук, вытаскивает конверт и, откинувшись на кресло, достает фотографии, что добыл мне Руслан. Перелистывает их без единой эмоции и бросает быстрый взгляд мне за спину.

— Я бы не торопился, — усмехаюсь, понимая, что это сигнал охране. — А то некому будет дать команду вторую часть фотографий утилизировать. Вы же не думали, что я идиот?

— Что ты хочешь? — Микулин снова коротко смотрит на своих бодигардов и со вздохом откладывает фотографии в сторону.

— Злобину, — сверлю его взглядом. — Снаружи ждет машина. Как только Жанну довезут до оговоренного места, конверт со второй частью компромата будет утилизирован и предоставлен отчет.

— Предлагаешь мне тебе на слово поверить? — ухмыляется Микулин ровно.

— Предлагаете нотариуса вызвать и задокументировать? — усмехаюсь. — Мое имя слишком известно, чтобы я мог рисковать репутацией. Но, я останусь здесь, как гарант, пока сделка не будет завершена. А потом Жанна подаст на развод, и мы с вами забудем о существовании друг друга. Идет?

51. Профессионалы

Молча смотрю на охранника Микулина, который заходит в спальню для гостей, где в данный момент нахожусь я. Это сам начальник безопасности.

Я все так же прикована стяжками к стулу и уже даже не пытаюсь из них освободиться — тонкий пластик больно впивается в травмированную от сопротивления кожу.

— Сиди смирно, — предупреждает начбез, хмуро глядя на меня, а затем достает нож.

Сжимаю кулаки, когда он подходит ближе. Неужели, перережет мне горло? И что они сделали с Доманским?

Наблюдаю, как, склонившись надо мной, он просовывает лезвие между моей рукой и ручкой стула. Когда нож разрезает одну стяжку, шиплю от боли, но с трудом верю в происходящее. Меня отпускают? Или поведут в лес убивать?

Ничего не спрашиваю, потому что бессмысленно. Нужно решить, что делать сейчас — ждать или бороться.

Мы на втором этаже, до земли метров пять. Прыгать не вариант, поэтому лучше дождаться, когда меня выведут на первый этаж или улицу и там попытаться вырваться.

Освободив вторую руку, мой конвоир принимается освобождать ноги. Схватить бы его за голову и врезать со всей дури об колено, но, скорее всего, за дверью стоит второй. Они чаще всего ходят по двое.

— Рыпнешься — я тебя пристрелю, — будто прочитав мои мысли, коротко бросает он, не глядя на меня.

Выхватить у него пистолет из кобуры, пока будем идти? Нас учили самообороне, но это было слишком давно, а у людей Микулина достаточно хорошие физические показатели, чтобы надеяться, что я окажусь проворнее.

— Вставай, — начбез отстраняется, не пытаясь причинить мне боль.

Поднимаюсь на затекшие от долгого сидения ноги и едва не падаю. Туфли уже давно слетели и потерялись, и я переминаюсь босыми ногами на прохладном паркете.

Начбез подхватывает меня под локоть и помогает удержать равновесие, а затем, рыкнув короткое “пошли”, ведет к выходу.

— Интересно, а вы когда-нибудь убивали женщин до меня? — холодно усмехаюсь, когда дверь открывается, и я попадаю в пустой коридор.

Все эти мужчины — бывшие работники органов или военные в прошлом.

— Наверняка, в вашем послужном списке есть парочка неугодных представительниц слабого пола. Неужели деньги не пахнут, и при хорошем гонораре можно забыть про честь мундира и слово офицера? — задумчиво вздыхаю, выводя своего конвоира из душевного равновесия.

Он хмурится, и я краем глаза вижу, как на его скулах играют желваки. Бесится, но молчит и не трогает меня. Даже не осаждает словесно. Интересно. Ему нельзя меня трогать?

— Заходи, — он толкает дверь в кабинет Микулина. — Без глупостей.

Делаю шаг и замираю. Из