Мой дикий адвокат - Аня Истомина

Микулину не сидится. Конечно, ведь ему хочется разорвать и меня, и Жанну по кускам, а вместо этого приходится подстраиваться под ситуацию. Он то и дело прохаживается туда-сюда, курит, глядя в окно. Все это делает будто от безделья, но я понимаю, что нервничает. Это хорошо. Когда человек нервничает, им легче управлять.

Наконец, мне приходит фотография, где Жанна с Дианой обнимается в доме Рафа, а спустя минуту звонит и он сам. Встаю и иду к Микулину, принимаю видеовызов и кладу телефон на стол так, чтобы нам обоим было видно.

— Почему так темно? — хмурится он.

— Потому что ночь, — слышится усмешка Рафаэля. — А курю я на улице.

Вижу, как в темноте мелькает огонек его сигареты, немного освещая его лицо.

— Конверт, — тороплю друга.

— Да, вот он, — в кадре мелькает желтый угол конверта.

— Видно плохо, — хмурюсь, боясь, что Микулин не поверит в происходящее. Мне все же хотелось бы выйти из здания живым.

— Сейчас будет лучше видно, — вздыхает Раф и чиркает зажигалкой. Вижу, как край конверта занимается пламенем. В кадре становится светлее.

Когда бумага разгорается сильнее, друг кидает ее на газон, и мы в тишине смотрим, как в огне исчезают доказательства разгульного и не очень законопослушного образа жизни Микулина.

Раф шерудит ногой улики, чтобы показать, что фотографии в конверте почернели и догорают.

— Отлично, — хмыкаю и смотрю на Микулина. — Я свою часть договора тоже выполнил. Считаю, что на этом нашу встречу можно заканчивать.

Убираю телефон в карман и направляюсь к выходу из кабинета. Перед дверями стоит охрана. Хочу пройти мимо них, жду, что расступятся, но они стоят не пошелохнувшись.

За спиной раздается щелчок предохранителя. Оборачиваюсь.

Я, конечно, надел под рубашку тонкий бронежилет, который способен выдержать попадание пули, но есть одна проблема: Микулин целится мне в голову.

— Я не обещал, что ты выйдешь отсюда живым, — усмехается он. — А Злобина без тебя — безобидное создание. Прощай, рыцарь.

Подаюсь в сторону охраны, чтобы спрятаться за них, как за живую преграду — не будет же он стрелять в своих людей. Уворачиваюсь от захвата одного бодигарда, отталкиваю его, потому что единственный шанс спастись — выбраться за дверь. Толкаю створку, но второй охранник реагирует молниеносно, и я чувствую болезненный удар по затылку. Мир начинает меркнуть.

Падаю, но умудряюсь сгруппироваться и остаться в сознании. Все плывет вокруг.

Спустя пару секунд перед моим лицом появляется дуло пистолета и улыбающаяся морда Микулина.

— Тебе все равно крышка, — усмехаюсь, а он нажимает на курок.

Раздается сухой щелчок, а в следующее мгновение — звон разбивающегося стекла. Микулин бросается прочь из кабинета, ко мне — его охранник, доставая пистолет. В глубине здания слышится пара выстрелов, помещение заволакивает белым дымом.

Понимаю, что второй осечки не будет и, собравшись с силами, перекатываюсь в сторону, чтобы попытаться уйти с траектории пули. Охранник стреляет.

Пуля взвизгивает где-то совсем рядом, но уходит в молоко. Раздается еще один выстрел. Вскакиваю на ноги в тот момент, когда в дверях внезапно появляется Руслан и набрасывается на стрелявшего, профессионально выводя того из строя за несколько ударов.

Обессиленно оседаю, удивленно глядя на внезапную суету, начавшуюся вокруг. Во рту — привкус железа, в теле слабость и тошнит.

Пытаюсь удержаться в сознании, щурюсь.

Вижу, как в кабинет влетает Рафаэль и оглядывается.

— Ёжииик, — зову его, слабо усмехнувшись, и он бежит на голос. — Ты откуда здесь? Где ОМОН? — усмехаюсь.

— ОМОН бы еще до сих пор ворота ломал. Я не такой благородный, в отличие от некоторых, — фыркает он, распахивая полы моего пиджака и осматривая на предмет ранения. — Могу и охрану подкупить, чтобы ворота открыли, если потребуется. Если ты думаешь, что пистолет Микулина не выстрелил случайно, ты очень заблуждаешься.

— Голова, — подсказываю ему, и он тут же осматривает мою голову. — Почему Руслан не с Дианой?

— Потому что Диана в безопасности, а Руслан теперь работает на меня, — отвечает Рафаэль.

— Микулин ушел? — стону, когда он подхватывает меня под руку и взваливает на себя.

— От меня не уйдешь, — усмехается Раф с натугой. — Вот ты лось! Руслан, помогай!

Руслан подбегает, поддерживает меня с другой стороны, и они волокут меня сквозь рассеивающуюся дымовую завесу на выход. Стараюсь перебирать ногами, помогая им, но тело не слушается.

— Так что с Микулиным? Мертв? — выдыхаю и морщусь от нового приступа тошноты.

— Нет, это слишком просто, — отзывается Рафаэль, хрипло дыша. — Мне нужна его недвижимость и хороший адвокат, чтобы ее отжать, поэтому ты тоже не сдохнешь, не надейся.

— Вот ты гад, — усмехаюсь.

— Я половину Москвы мог скупить за те деньги, что отдал за твою шкуру, так что, будешь отрабатывать.

— Ладно, гад, но самый лучший друг на свете, так уж и быть, — улыбаюсь, глядя, как к нам бегут люди в балаклавах, и вырубаюсь.

53. Папа

Впервые за всю свою жизнь уже несколько дней лежу в реанимации. Ко мне никого не пускают, за дверями охрана. Удар кастета пришелся в основание черепа, и мне крупно повезло, что я не стал парализованным инвалидом, да и вообще, остался жив.

Тошнота, адская головная боль и головокружение — это мелочи в данном случае.

Когда дверь в очередной раз распахивается, ожидаю увидеть медсестру, но заходит Рафаэль.

— Да, видок у тебя что надо, — вздыхает он и, подставив стул, садится рядом. — Ударили по затылку, а синяки на морде. Чудеса, не иначе. Как ты?

— Блюю. Но до свадьбы все заживет. — усмехаюсь. — Рассказывай, какие новости.

— Все отлично. — невозмутимо пожимает Раф плечами. — Микулин в СИЗО, Жанна и Диана у меня. Все под присмотром. Я никого не обижаю. Жанна разведена.

— Я хочу увидеть ее. — прошу его.

— Ты себя-то видел? Злобину тоже в реанимацию заберут, если она твою морду увидит. Тебя будто в асфальт лицом впечатали раз двадцать. Да и она неважно себя чувствует, подцепила вирус, тоже блюет.

Хмурюсь. Я бы поверил в вирус, если бы мы предохранялись, но почему-то мне кажется, что это вовсе не он.

— Просьбу можно? — усмехаюсь. — Купи в аптеке тест на беременность, передай ей от меня.

— Тест? — с сомнением смотрит на меня Рафаэль. — Слушай, давай я ради тебя еще чью-нибудь резиденцию разгромлю, а? Но не тест.

— Тест, — моргаю ему.

Рафаэль закатывает глаза.

— Спасибо, друг. — улыбаюсь. — По гроб жизни должен тебе буду.

— Я тебя за язык не тянул, заметь, — усмехается он и встает. — Короче, через пару дней тебя