Будь со мной - Габриэль Сэндс

мне погладить ее немного, прежде чем перевернулась на спину, и платье скользнуло с ее бедер. Ее веки были тяжелыми, губы опухшими от наших поцелуев.

Она была не такой застенчивой, как я ожидал, и приподняла бедра, сдвинув платье до конца.

Голая.

Наконец-то, полностью голая.

Я облизнул губы и провел глазами по ее телу. По ее полным грудям к изгибу талии чертовски сексуальному и к раздвинутым бедрам созданным для того, чтобы я их схватил.

Идеально. Она была самым совершенным созданием, которое я когда-либо видел.

Я положил руки ей на бедра. Мои легкие поднимались и опускались, пока я смотрел на контраст моей кожи и ее.

Медленно я провел пальцами вверх по ее бедрам, по ребрам, к выпуклости ее груди.

Боже, они были великолепны. Мягкие, полные, упругие. Я погладил ее соски, наблюдая, как они твердеют, пока она извивалась.

У меня потекли слюнки. Я был ошеломлен. Я не знал, с чего, черт возьми, начать. Я хотел лизать, сосать и хватать все сразу. Ее тело превращало меня в жадного человека.

Пока я боролся с нерешительностью, она обхватила мои запястья и наклонила голову вбок, как будто хотела, чтобы я лег.

Я сделал это, не чувствуя себя собой.

Она залезла на меня и устроилась на палатке в моих брюках с таким давлением, что я застонал. Ее темные волосы рассыпались, обрамляя лицо.

Этот вид был еще лучше, гравитация тянула ее сиськи вниз, превращая их в идеальные шары. Я наполнил ими свои руки и вздохнул. Она была чертовски прекрасна.

— Ты прекрасна, — прошептал я.

Ее пальцы скользнули по моей щеке, прослеживая щетину, ее прикосновения были легкими, как перышко.

— Ты слишком одет, — прошептала она.

Медленно она расстегнула пуговицы моей рубашки, раздвинув ткань, когда дошла до последней. Ее губы скользили по моему торсу, оставляя легкие поцелуи на животе, сосках, ключицах. Ее ногти скользили по моим кубикам, заставляя меня дернуться.

Моя ладонь скользнула по ее спине, вниз, до ягодиц. Я хотел быть внутри нее, но мне также нравилось, как она дразнила меня. То, как она казалась очарованной моим телом так же, как я ее.

Возможно, это единственное, что ей в тебе понравится.

За этой мыслью последовала боль в груди, которую я проигнорировал.

Она села и уставилась на меня, ее взгляд блуждал по моему торсу, как будто она хотела запомнить все детали. А потом ее руки скользнули к моему ремню.

— Можно?

— Да.

Она расстегнула мой ремень. Опустила молнию. Смущенно посмотрела на меня.

— Может, я тоже хочу это услышать.

— Услышать что?

Она обхватила мою член рукой и вытащила его.

— Твои стоны, когда ты произносишь мое имя. — Она сползла по моим ногам, пока ее лицо не оказалось на одном уровне с ним.

— Иначе я могу задаться вопросом, как это звучит, а весь смысл этой ночи в том, чтобы выпустить это из себя, верно?

Она прикоснулась губами к набухшей головке.

Я застонал, чертовски возбужденный и чертовски злой, что для нее это было всего лишь одной ночью. Неужели мое эго было настолько велико, что я думал, один оргазм сделает ее пластилином в моих руках? Это было иррационально.

Но в моих чувствах к ней не было ничего рационального.

— Верно.

Ее язык выскочил и облизал головку.

— Мы должны сделать все, о чем мы мечтали.

Я нахмурился.

Какой длинный у нее список?

Потому что мы точно не успеем пройти весь мой за одну ночь. Не тогда, когда каждый раз, глядя на нее, я находил еще одну вещь, которая меня заводила.

Черт, я так глубоко вляпался.

— Просто соси его, Мия, — прорычал я, желая, чтобы бесконечный монолог в моей голове наконец заткнулся.

— Терпение действительно не твоя сильная сторона, — промурлыкала она, прежде чем опустить голову и взять мой член глубоко в горло.

ГЛАВА 30

МИЯ

Он был настолько большой, что я едва могла взять его половину в рот, но каждый раз, когда я слышала, как он произносит мое имя, я старалась еще сильнее.

Он стонал. Рычал. Проклинал.

И когда его яйца сжались в моей руке, а его сперма залила мне горло, это «Мия» прозвучало как мольба.

Он запустил пальцы в мои волосы, а бедрами делал неглубокие толчки, наслаждаясь оргазмом. В конце концов, его стоны превратились в тяжелое дыхание, и, боже, ничего подобного я еще не испытывала.

Я высосала его до конца, облизывая головку, пока не осталось ни капли его спермы.

Когда я наконец села, вид, открывшийся мне, не мог быть более удовлетворительным. Он выглядел разбитым.

— А мы еще даже не трахались, — пробормотал он, скорее себе, чем мне.

Я упала рядом с ним на кровать.

— Тебе нужно передохнуть?

Он притянул меня к себе и прижался носом к моим волосам.

— Да. С тобой на моем лице.

Я рассмеялась.

— Мне тоже нужно передохнуть. Пойду налью воды. Хочешь?

Он сжал мою попку.

— Я сам.

— Ты же не знаешь, где что находится.

— Я разберусь, — сказал он, сползая с кровати. Вид его татуированной спины, когда он выходил из комнаты, не позволял моим глазам отрываться от него ни на секунду.

Я залезла под одеяло. Сердце билось в груди, а тело гудело.

Я была удовлетворена. Но не до конца.

Мне это так нравилось, что я не знала, как буду себя чувствовать завтра утром, когда Ромоло уедет и все вернется на круги своя.

Я буду жить своей жизнью, делая все, что могу для кампании.

А он будет жить своей жизнью, делая… что бы он ни делал по будням.

Чем он занимался?

Он вернулся с двумя стаканами воды и протянул мне один.

— А чем ты занимаешься для своей семьи? — спросила я, проводя взглядом по его груди и останавливаясь на его прессе. Он усердно работал над своим телом.

— А почему тебе так стало интересно? — спросил он, приподняв бровь.

Я снова посмотрела ему в лицо.

— Просто интересно.

— Я управляю ночным клубом, — ответил он. — Но я еще занимаюсь и другими делами.

— Какими?

— Всеми.

«Всеми» звучало зловеще. Часть меня была любопытна, но другая часть предпочитала не узнавать. Если я слишком много думала о том, что я делаю и с кем я это делаю...

Я залпом выпила воду. Это была всего одна ночь. Я не собиралась рисковать кампанией. Никто не знал, что он здесь, и никто не узнает. Я даже не собиралась рассказывать об этом друзьям, потому что, честно говоря, не знала,