Жестокий наследник - Сиенна Кросс

даже с тенями под глазами и влажными кудрями, обрамляющими лицо. Она здесь. Она вернулась. Не знаю, как долго я стою там, уставившись на нее, как coglione, но в тот момент, когда мои легкие снова начинают работать, я преодолеваю оставшееся расстояние двумя бешеными шагами.

— Какого хрена, Рори? — Мой голос срывается под тяжестью всего, что я сдерживал. — Ты исчезла. На двенадцать гребаных часов. Я думал… — Мое горло сжимается. Я делаю глубокий вдох, как будто это может остановить мою дрожь. — Я думал, с тобой случилось что-то ужасное.

Она вздрагивает.

Я снова чертыхаюсь и провожу рукой по волосам. — Ты не можешь так поступать со мной. Ты не можешь просто... исчезнуть. После того, что мы видели. После того, что мы... — Я резко замолкаю, крепко сжимая челюсти.

Она ерзает, открывает рот, чтобы заговорить, но я обрываю ее.

— Тебе следовало наорать на меня. Швырнуть чем-нибудь. Влепить мне пощечину. Что угодно, только не уходить. — Моя грудь вздымается, эта дикая ярость врезается во что-то более мягкое, более выпотрошенное. — Я бы принял это. Все это. Я заслужил это за то, как я вел себя.

Она по-прежнему не произносит ни слова. Просто стоит, с нее капает на полированный пол, ее глаза изучают мои, как будто она не уверена, настоящий ли я.

Поэтому я подхожу на шаг ближе.

Потом еще один.

Затем я прижимаюсь своим лбом к ее лбу.

— Ты напугала меня до смерти, Рыжая, — шепчу я срывающимся голосом. — Больше никогда так не делай. Пожалуйста.

И впервые я позволяю своим рукам обхватить ее лицо. Просто чтобы убедиться, что она действительно здесь. Просто чувствовать, что она не ускользает.

Только не снова.

Никогда.

У нее перехватывает дыхание, горячее и прерывистое, и так близко к моим губам. Я чувствую это, ее нерешительность, ее замешательство, ее гребаное разбитое сердце, и все же я не двигаюсь. Я не тороплю ее. Я просто остаюсь на месте, прижимаясь своим лбом к ее лбу, пытаясь впитать ее в себя.

— Прости, — шепчу я.

Она не отстраняется.

Поэтому я наклоняю голову.

На дюйм.

Другой.

Мой нос касается ее носа, и ее губы приоткрываются, мягко и медленно, словно приоткрывается дверь во что-то опасное, но священное.

— Скажи мне остановиться. — хрипло говорю я, пальцем прослеживая изгиб ее щеки, спускаясь вниз к ее челюсти. — Скажи только слово, и я отступлю, Рори.

Ее глаза поднимаются на мои, яркие, пылающие и наполненные чем-то таким, от чего у меня подгибаются колени. Она не произносит ни слова.

После этого мне не нужно разрешение. Я делаю выбор, и этот выбор — она.

Я сокращаю дистанцию, и мои губы касаются ее губ.

Не грубо. Не с голодом. Пока нет.

Это медленно. Интимно. Дыхание, разделенное двумя разбитыми душами, которые никогда не должны были столкнуться, но все равно столкнулись. Ее губы мягкие, сначала неуверенные, но потом она наклоняется, и этого достаточно. Мой мир рушится.

Моя рука скользит во влажную копну ее волос, другая находит ее бедро, притягивая ближе. Она тает рядом со мной с хриплым вздохом, который разрушает то немногое, что у меня еще осталось. Поцелуй становится глубже, мой язык скользит по ее языку, затем ее пальцы сжимают ворот моей рубашки, как будто она боится, что я исчезну, если она отпустит меня.

И Dio, я хочу большего.

Я хочу ее всю.

Я целую ее так, словно изголодался именно по этому моменту. Потому что так и есть. Каждый украдкой брошенный взгляд, каждый саркастический выпад, каждую ночь, когда она мыла меня, а я притворялся, что это меня не сломило. Я целую ее за все.

Ее губы прижимаются к моим с отчаянием, которое соответствует моему собственному, столкновение языков, зубов и невысказанных слов. Это грязно, реально и настолько чертовски грубо, что я не понимаю, что издал звук, пока не чувствую вибрацию стона, раздающуюся в моей груди.

Внезапно она отстраняется, задыхаясь. Ее глаза широко раскрыты, она ошеломлена, губы припухли от поцелуя.

Мои руки опускаются к бокам, словно я только что обжегся. — Рори. — выдыхаю я.

Она делает шаг назад, не далеко, но достаточно, чтобы лед притушил огонь, бушующий в моих венах.

— Я не могу, — шепчет она, отводя глаза.

И эти два слова разрушают меня. Но я киваю, проглатывая боль, подступающую к горлу. — Хорошо, — Шепчу я.

Глава 29

Острие бритвы

Рори

Жжение от его поцелуя не угасло. Не на моих губах. Не в моей груди. И теперь я должна разматывать его бинты и притворяться, что я все еще не разваливаюсь?

Ты гребаная идиотка, Рори Делани. Я повторяю это снова и снова, это мантра, которую я повторяю с тех пор, как открыла глаза этим утром, и покалывание губ Алессандро все еще ощущается на моих собственных.

Никогда не связывайся с пациентом.

Это правило номер один сестринского дела. Сестра Агнес с меня шкуру сдерет за это. И все же мои предательские мысли улетают прямиком к предыдущей ночи.

Я едва успеваю сделать два шага в пентхаус, как вижу его.

Алессандро.

Он стоит там, как статуя, высеченная из огня и ярости. Его широкие плечи напряжены, челюсти сжаты, глаза дикие. И когда его взгляд встречается с моим, что-то во мне ломается. Это совсем не то, что я обсуждала с Пэдди. У меня был план, и это, то, что я чувствую, определенно не соответствует ему. Я должна уйти...

Он стремительно приближается ко мне, каждое движение резкое и неумолимое. Я должна что-то сказать, что угодно, но все слова застревают у меня в горле.

Затем внезапно его лоб прижимается к моему, затем его руки оказываются на мне. Одна обхватывает мою челюсть, как будто я что-то хрупкое, другая опускается на поясницу. Он тяжело дышит, ноздри раздуваются, как будто он едва держит себя в руках.

— Ты напугала меня до смерти, Рыжая, — рычит он хриплым от чего-то опасно близкого к боли голосом. — Больше никогда так не делай. Пожалуйста.

Его нос касается моего, теплое дыхание касается моих губ.

— Скажи мне остановиться, — хрипло произносит он, его большой палец проводит по моей щеке, вниз по подбородку. — Скажи только слово, и я отступлю, Рори.

Я умоляю свой рот произнести слова, сказать ему, что я не могу этого сделать, но мой язык отказывается подчиняться.

Его губы прижимаются к моим, и, да поможет мне Бог, я целую его в ответ.

Это не мило. Это неосторожно. Это