Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова

Мы стащили безвозвратно испорченное в одну кучу. Я горестно вздохнула над разбитой пастушкой. Рука не поднималась выкинуть ее. Может, склеить? Только вот чем?

- Что вздыхаешь? – вынырнула бабуля из стены рядом.

- Пастушку жалко, – попыталась пристроить я отломанную голову на место.

- Ну так исправь, и все дела, – небрежно бросила бабуля, не проникнувшись моим горем.

Я замерла, осененная идеей. Я же магичка! Настоящая, без дураков! Так отчего бы и не починить фарфоровую статуэтку, если я создаю куда более удивительные вещи одним взмахом руки.

Водрузив пострадавшую пастушку на прилавок, приладила голову на место и зажала ее пальцами, направляя потоки магии широкую трещину. Я еще не до конца верила, что все удастся исправить. Как оказалось, зря. Нежное теплое сияние заполнило собой темную полосу, срастило края, подровняло цвет.

Очень скоро ничего не напоминало о недавней катастрофе. Пастушка была, как новенькая.

- Значит, вот так, – задумчиво сказала я и совсем уже другими глазами оглядела кучу с испорченными артефактами.

***

В ладонях появился нетерпеливый зуд. Я выудила за ручку туалетное зеркальце, собралась уже устроить его на прилавке, но вздрогнуло и едва не выронила вновь.

От дверей лавки донеслось гнусаво и на редкость немелодично:

- О Наташа, свет моих очей! Выйди же, прекрасная, сердце мне согрей!

- Кто это? – Виола попыталась прикрыть ладонями уши.

До омерзения знакомый голос с надрывом голосил. Вроде бы и петь он пытался серенаду, но мне почему-то представлялись коты, орущие в марте под окнами.

- Энтони! – Зло выдохнула я и невольно сжала кулаки.

Из стены показалась бабуля и припечатала:

- Что этот скот тут забыл?

- О-о-о-о, – от нее я точно не ожидала таких эпитетов.

Виола нервно моргнула и хихикнула. Мой взгляд стал укоризненным.

- Бабуль...

Призрак поджал губы, посмотрел на девочку.

- Деточка, оставь-ка нас одних. Твоим нежным ушкам не нужно это слышать.

Виола хихикнула куда веселее и унеслась прочь.

Пение затихло, в стекло требовательно постучали.

От неожиданности и полной нереальности происходящего я пальцами пихнула зеркальце по скользкому прилавку. Оно жалобно звякнуло о деревянный выступ на столешнице и покатилось к краю, угрожая окончательно погибнуть. Одним прыжком догнав, я припечатала его ладонью и свирепо воззрилась на темный силуэт отвратительного человечишки за полупрозрачной шторой.

Рука сама прихватила судьбоносную сковородку, подняла ее как мухобойку. Я подошла к окну, отдернула штору и прокричала сквозь стекло:

- Что вы здесь делаете, месье Шафф?!

Энтони расплылся в совершенно идиотской улыбке, переступил с ноги на ногу. Не знай я, что дверь закрыта, можно было бы подумать, что он стесняется проходить внутрь.

- Наташа, богиня! Все эти дни я непрестанно думал о вас, о нас и пришел к выводу, что должен простить вас и начать все с начала. С тех пор как вы покинули меня у алтаря, я ни о чем другом уже и думать не могу. Наташа, очаровательная, восхитительная, недосягаемая! Я тоскую…

По упитанной щеке потекла слеза.

Меня аж затошнило. Ага, как же, видела я в карте, как он тоскует в постели с моей теткой. Тьфу, тьфу-тьфу, какая гадость. Волосатая задница меж костлявых ног так и встала перед глазами. Истосковался весь, гаденыш.

- Убирайтесь подобру-поздорову, месье Шафф, – я отпустила штору и та вернулась в исходное положение, хоть немного прикрывая творящееся снаружи безобразие.

- Пусть только посмеет войти, – полыхнула зеленью бабуля, сложив руку щепотью.

Интересно, а куда подевалась обещанная Джастином охрана? Я тихонько выглянула в щель меж занавесками и осмотрела окрестности. На улице было пусто. Лишь у крыльца пончика маячили два подозрительных субъекта, облаченных в цивильное. Они? Или не они?

Энтони, не переставая выводить рулады, прошелся вдоль витрины и дернул ручку двери. Потом еще и еще. Я взволнованно нахмурилась.

К счастью, дверь была надежна заперта, а окна в лавке, с недавних пор, стояли небьющиеся, так что внутрь ретивый женишок попасть никак не мог. Жаль, что меры безопасности никак не могли уберечь мои уши от мерзких звуков, которые он продолжал издавать.

- Хочу с тобою рядом быть, хочу одну тебя любить! – с новой силой взвывал Энтони.

Я растерянно посмотрела на бабулю. Та после каждой рулады трясла головой, как-будто пыталась вытрясти воду из ушей.

Рррр! Он же всех соседей на уши поставит! Даже если я сейчас от злости изобрету какую-нибудь глушилку, окружающие этот концерт прослушают от и до. А мне еще здесь жить. Не хотелось бы портить отношения с соседями.

Наконец Энтони взял особо визгливую ноту, закашлялся и замолк. Звуки шагов от окна вновь переместились к дверям.

Мне стало неспокойно. Он там уселся, что ли? Только этого мне не хватало!

- Наташа! Наташа, подойдите ближе. - зашептал он то ли в замочную скважину, то ли в щель между дверью и косяком.

- Уходите, – и не подумала я подчиниться, – я не желаю вас видеть. Вы мне противны!

- Э-э-э не-е-ет! – протянул месье Шаф довольным голосом. - Я останусь здесь и с места не сдвинусь. И пусть все видят, как я умираю под дверью самой бессердечной женщины. Пусть вам будет совестно!

Да что же это такое, в самом деле! Хочет сидеть, пусть сидит. Мне на него наплевать! Я уже развернулась, чтобы уйти, но не успела. Из-за двери послышалось:

- Вы думаете, этот маркиз в самом деле вас любит? Как бы не так, – продолжился шепот. - Он купился на ваш родовой талант и вашу лавку.

Ну все, надоел!

- Не злите меня, или вам же будет хуже, - пригрозила я.

- Предоставь это мне, - недобро усмехнулась бабуля.

- Погодите, у меня есть идея получше.

Я обернулась и позвала:

- Кусь, Хрусь! Идите сюда. Для вас есть дело.

***

- Ну как, справитесь? – спросила я после краткого совещания под несмолкающую какофонию из-за запертой двери.

- Я справлюсь, – хвастливо заявил Кусь.

- А я еще лучше справлюсь! – выпалил Хрусь, отпихнув братца крылом и выпятил грудь колесом.

Дракошки воззрились друг на друга яростными взглядами, пуская из ноздрей колечки дыма.

- Цыц! – рявкнула я. - Нашли тоже мне время для споров! Это голосящее недоразумение надо срочно убрать отсюда. Ругаться потом будете.

Они сразу присмирели. Сказали хором:

- Мы мигом. Вот увидишь, Наташа.

И, подпихивая друг друга