А он был женат - Саша Киндер

Я же не идиот, чтобы знакомить истеричку Анджелу с мамой — они бы не вывезли друг друга, а вот Ирочка маме понравится. Она всем нравится. Но одиннадцать лет без единого общения мамы с женой — изворачиваться здесь придётся искусно.

— Не называй её по имени, — самый главный прикол, — у неё маму тоже Анджела звали, и она умерла тут недавно, поэтому она начинает грустить, если к ней так обращаться. Тяжёлые воспоминания накатывают, знаешь ли. Поэтому давай без этого, ладно?

Тупо, соглашусь. Но Ирочка не оценит чужого имени.

— Господи прости, понятно отчего ты скрывал её столько лет. Она совсем дурёха или это всё её выверты? — мама цокнула.

Прокатило? Ура!

— Почему мы так поспешно женились и не позвали тебя на свадьбу тоже выскажи мне сейчас, пожалуйста, — попросил.

Вот тут мог быть взрыв при Ирочке, это да. Но нужно было пытаться предотвратить это всеми силами. Вот обе они удивятся, узнав, что свадьбы не было. Или нужно было соврать, что я развёлся? Такая себе идея — Ире бы не знать, что я вообще как-то был связан с этой курицей и Кривуном.

— Сидеть и молчать буду, — фыркнула мама, — ты же этого добиваешься? Почему ты жене своей не скажешь, что я ранимая, а? Её бережёшь, как будто не хаишь её каждый раз, как звонишь мне.

Я упал на лавочку в парке напротив дома и тряхнул головой. Если бы я сам что-то понимал! Если бы не рвался на части с тем, что правильно, а что хочу.

— Я уверен, что она тебя не обидит, — отчеканил, — и не говори ей, что я что-то тебе плохое про неё рассказывал. Прошу тебя, мам. Я лишь хочу вас подружить.

Большего ей слышать и не надо было. Она уже начала заканчивать этот разговор:

— Ну давай попробуем. Не жди от меня восхищения и радости. Я не хотела знать её с самого начала, когда вы плевать хотели на моё присутствие на свадьбе. Вот теперь и не надейся, что я плясать буду от вида вас двоих. Всё. И не тащи сюда баулы, я и без тебя умею в магазин ходить.

Небо перед глазами заволокло тучами. По ощущениям подобное же состояние было внутри меня — я шагал по лезвию ножа. Что будет, если Ира меня рассекретит? Что мне делать в эту самую секунду? Так или иначе, сейчас я боялся этого больше всего на свете. Напряжение росло.

— Спасибо, мам. Обещаю, что сильно тебя мы не потревожим.

* * *

За четыре месяца до расставания — Ира

Самолёт приземлился в солнечном городе, удивив тем, как сильно отличается погода в, казалось бы, не таких далеких городах. У нас был мелкий дождик, а у них лишь облака, позволяющие проглядывать меж них ярким греющим лучикам.

— Прилетели, — я сперва убрала с лица сопящего Ярика мешающие прядки волос, а после прижалась от умиления губами к его щеке, — ты всё проспал, Ярь.

Мужчина сперва широко улыбнулся, после открыл один глаз, затем чмокнул меня в ответ и только после этого разглядел уже встающих пассажиров, не терпящих длительное сидение в кресле.

— Нервничал, вот и вырубился, — потянулся он, — мама сложный человек, а вот ты… не боишься?

Сложный вопрос. Мандраж, конечно же, присутствовал, но если бы я поддалась ему окончательно, то вряд ли смогла быть самой собой и вообще куда-то лететь. Нужно было расслабиться, но держать себя в руках, как бы это друг другу не противоречило.

— Она ведь нас ждёт, — пожала плечами, — думаю, что всё пройдет отлично, мы же вместе. Да и я смогу подстроиться, если что-то пойдет не так. У меня есть опыт.

Например, с мамой Богдана. Нужно было слушать её часами, когда она раздавала советы. Что-то могло быть сложнее этого?

— Просто прими, что она может выдать что-то неприятное, а иногда и странное, Ирюсь, — он уткнулся носом в моё плечо, — я прошу лишь о терпении. Твои родители невероятно замечательные, а я боюсь разочаровать тебя или сделать неприятно.

Он выглядел очень милым в этот момент. Виноватым, сожалеющим и ранимым. Мне не нравилось то, что он так отзывался о своей маме, но если так выходило, то нужно было корректировать это в нём. На что же он был обижен в детстве, если сам опасался её и ещё меня подначивал?

— Твой отец ушёл из семьи из-за её характера? — решила быть прямой, чтобы, не дай бог, не задеть эту тему при самой женщине.

В проёме почти не осталось людей. Пора выходить и нам.

— Да, и по этой же причине она не позволяла ему общаться со мной, — подтвердил Ярик, — от этого было достаточно неприятно в будущем, когда мы встретились.

Я приподняла бровь.

— Это и правда неправильно, — подумалось мне, — какой бы папа не был, запрещать ему быть отцом — преступление. Не столько по закону, сколько для самого ребёнка. Я не представляю, как мне было бы тяжело без папы. Он слишком мне дорог.

Не знаю отчего Ярик принялся так улыбаться, глядя на меня, потому как я смутилась. Может я успела его этим обидеть? Или заставить хм… завидовать?

— Мне тоже дорог твой папа, он обещал гнать его фирменный самогон и на меня, — мужчина разъяснил причину, — давай руку, тут ступеньки кривые.

Не знаю, что он имел ввиду, говоря это, но держаться с ним за руку при спуске было намного безопаснее и приятнее.

— И если я вдруг с тобой разведусь, а у нас будут дети, то ты не сбежишь с ними от меня? Не запретишь общаться с отцом, который вас… бросил? — уже в автобусе спросил Ярик, — даже если я обижу тебя?

Я снисходительно оглядела его ехидное лицо.

— А ты планируешь? — хихикнула.

— Детей или бросить? — его рука оказалась на поручне вплотную к моей, — обижать в любом случае нет. Ты… понятия не имеешь, что для меня делаешь и как много значишь при этом, — ухмылка, — я так тебя люблю, Ирусь.

Щёки порозовели, поэтому я уткнула их в его грудь и оставшийся путь до здания я висела на нём, держась только пальцами за ткань его куртки на спине. Опорой он становился и в самом деле верной и сильной. Его и просить об этом не нужно было, он вмиг становился твёрдым, серьёзным и внимательным — следящим за окружающей обстановкой соколиным взором. Я в эти мгновения сразу вспоминала, что нам стоило бы почаще ночевать вместе.

— Знаешь, ты неправ насчёт своей мамы, — когда мы входили в зал аэропорта, —