А он был женат - Саша Киндер

отстегнул её, достал нож из-под панели, отбросил жестянку и вышел из машины. Через минуту мы с банкой оказались сидящими на капоте — я с ухмылкой хрустел остренькими. Надо же как всё извернулось! Кто бы мог подумать, что меня настигнет кризис, и я буду сидеть и грызть огурцы, приготовленные мамой той, кого я люблю. Словно две разные жизни сплелись в одну — «бум» головой о капот, и я, лёжа на тёплом металле, доедаю второй огурец.

Не хочу больше. Но буду.

Глава 12 — Настоящее

Четыре месяца после расставания — Ира

— Уверена? — папа едва не дышал в трубку, — точно-точно?

Я тоже едва не лопалась от радости — ехала в автобусе и стирала со щёк слёзы, капающие под воротник куртки. Сегодня было прохладно, а я теперь с животом немного подмерзала, поэтому куталась потеплее. Почти пять месяцев, примерно четыреста пятьдесят граммов по словам врача, не особо видимый живот, но уже чёткое УЗИ и твёрдая информация о поле малыша. Малышки.

— Девочка! — папа едва не кричал мне в трубку, — Алёнка, слышишь?! У нас внучка!

Не радоваться с ними было невозможно. Папа там, судя по звукам, плясал, тряся при этом маму как обычно за плечи. Любил он таким заниматься, а её что-то не радовало, вот она и забрала у него телефон, отбилась от восторга будущего деда и спокойно спросила:

— Девочка, правда? — она тоже была довольна.

Мы все трое хотели девочку. Чтобы можно было наряжать, покупать куколок и саму куколку тискать. У меня было представление, что с девочкой будет легче и проще найти общий язык. Я же сама девочка, вот у нас и будет много общего. Может общие любимые мультфильмы или книги? Интересы, хобби? Я видела себя с ней вместе на роликах в парке, в смешных купальниках в бассейне, с какими-нибудь синими волосами в школе. Я в четырнадцать красила их так, что к директору вызывали. А мама возьми, да за день специально подкрасься мне в цвет — больше вопросов ни у кого не было. Я вспоминала, как гордо я шла обратно в класс и как была благодарна за это маме. Я бы поступила так же. Ночами воображала себе ситуации из будущего, когда мы будем друг за друга стеной.

— Пришлю тебе фотографию снимка, — стёрла ещё одну дорожку слёз, — и готовьте те туфли феи, что остались от меня. Мы их поносим и ещё следующему поколению передадим!

Вот мама взвизгнула! Папа всё ещё танцевал на фоне, что-то напевая, а она как-то более сдержанно интересовалась:

— Всё же из розовых оттенков нужно будет выбирать цвет под покраску комнаты, — она говорила задумчиво, — сама? Или нам с папой оставишь выбор? Мы, к слову, разобрали твою комнату и уже кроватку приглядели, решили всё же новую — твоя такая пыльная и старая, что её папа выбросит на неделе. М! Мы подумали, и сразу к себе её увезем, ты же всё равно первые месяцы жить у себя не будешь, вот и… за стены не переживай, покрасим заранее. Месяце на восьмом ты к нам переедешь, и мы сразу начнём, чтобы выветрилось быстрее и подсохло хорошо.

У неё столько мыслей и забот было в голове. Даже совестно, что у меня было маловато подобного. Здорово, что они решили купить большую часть вещей, но я всё равно копила на первый месяц. Цены на коляски меня убивали, а брать бэ-у я совсем не хотела, что-то меня в этом смущало. Но самое страшное не это, а те последние два месяца беременности, которые я уже буду в декрете, но ещё не смогу получать детские. Маловато выходило на одну вечно голодную беременную меня, которая и так села обратно на шею родителей. Зарплату мне сократят, денег не будет, а задуматься об этом стоило бы уже сейчас.

— Спасибо, что вы у меня есть, мам, — поджала губы, — и папу в щеку чмокни, когда успокоится. Хм. А вы сами красить собрались? Я, конечно, не помощник, но могла бы попросить Настю со Степой. Я им в прошлый раз обои помогала клеить. Думаю, они согласятся без проблем. И да, может обои? На одну стену, например?

Мама их терпеть не могла. Не нравилось ей их щупать, а вот с краской она любила просто так идти мимо и пальцами вести по шершавой поверхности — на одной из кухонных стен следы от её пальцев темнеют.

— Сами, милая, — пропела мама, — хотя Богдан, приезжавший на эти выходные к своей маме, снова предлагал нам свою помощь. Вы окончательно поссорились?

Если бы. Он просто приезжал реже, три из семи дней в неделю, а не все пять. Мы с ним всё же сумели договориться на дружбу без каких-либо намеков. Он говорил, что у меня гормоны скачут, поэтому я и не настроена пока на отношения, а вот когда рожу и вспомню, что он мне помогал… из его последней помощи было попробовать сваренный мною суп, скривиться и больше не есть, привезти мне целое кресло из своей квартиры для того, чтобы он мог сидеть у окна, когда я там стою, а ещё похвалить за то, что я похудела, а не… дословно: «раскабанела». Я на последнее обиделась и позвонила его маме, та устроила ему скандал, и Богдан стал более шелковым и начал, наконец, следить за языком. Минусом было то, что его мама мне плешь проела с разговорами про свадьбу до родов. Чего они все стремились принять меня с дочерью — ума не приложу.

Дочерью…

— Нейтралитет, — фыркнула я, — не понимаю, для чего ты вообще хочешь про него говорить. Неужели ещё лелеешь надежду нас свести?

Она молчала несколько секунд. Надумывала как бы признаться.

— Солнышко, пойми, что жизнь она сложная сильно! — мама с тяжестью выдохнула, — я тебе говорила, что я всю школу очень сильно влюблена была в твоего папу. А он меня терпеть не мог, всегда уходил, если я рядом была. Я всё думала, что во мне не так? Плакала ночами, а потом мы выпустились, отучились, немного поработали в разных городах… и случайно встретились тут снова, — она улыбалась, — я так и не прекратила о нём думать, а он как увидел меня, так оцепенел будто. И с того дня мы вместе двадцать пять лет. Почти двадцать шесть… вот ровно сегодня и… о, господи! И она молчит! Мы совсем забыли! Ирочка, солнышко, доченька! С днем рождения, милая! Я так… замоталась, а ещё малышка…