А он был женат - Саша Киндер

— Сложно, — вылетело вперед мысли.

«Мама» захохотала и предложила третий вариант:

— Тогда зовём Иру, она тебя спасает, а ты пока режешь вот этот огурчик. Но сперва мыть руки! С мылом.

Я в мгновение ощутил себя ребенком. Причём не ущемлённым тридцатилетним малышом, а именно любимым ребенком, которого никто не обязывал. Я мог отказаться. Но хотел ли?

— Понятно почему у вас выросла такая мягкая и адекватная дочь, — больше пробурчал себе под нос, — ваш муж подобен вам?

Женщина закивала. Но добавила:

— Он спокойнее и более размерен в некоторых делах. А ещё тревожнее. Поэтому постарайся с ним подружиться. Он бы очень сильно этого хотел, пусть прямо никогда не скажет.

Через полчаса мы расселись за этот самый кухонный стол, накрытый веселой жёлтой скатертью и сервированный хенд-мейд тарелками со смайликами.

— Это мы всей семьей три года назад лепили, выжигали и расписывали, — заметил моё внимание «папа», — можно будет съездить с тобой вместе, доделать ещё парочку тарелок. Что думаешь?

Что вы странные — вот что. Ирочка уже составила план мероприятий на день — мы, как поедим, пойдём попугаев разглядывать, потом в погребок нырнём, а затем уже вечером в настольные игры играть будем вчетвером под вино. Расслабиться мне не позволило ничего из перечисленного, ни тем более рыба, которую деловито положила мне в блюдо Ирочка. Мне предстояло натужно ковырять её вилкой — терпеть не могу запечённую рыбу.

— Им бы стоило подобным заняться вдвоём со своей частью семьи, не находишь? — «мама» сделала глоток вина, — не было планов переезжать к Ире в комнату?

Спрашивали они у сунувшего в рот кусок гадкой вонючей рыбы меня, поэтому…

— Это капец как вкусно! — ошалело начал жевать, — что вы с ней сделали, что она вкуснее шашлыка?

— Эй! Чем это она вкуснее? — деланно возмутился мужчина, — в следующий раз я тебя припрягу со мной стоять, понял?

Ирочка залилась смехом, прикрывая рот бокалом. Не зря я отказался — иначе мог бы снести что-то идиотское. Чем больше потонувших в алкоголе мозгов, тем активнее я начинаю изображать из себя сволочь. Губы Иры накрыли потеплевший участок моей щеки.

— У меня есть свой рецепт маринада, — всё же произнёс, полагая, что на меня надышали вином.

— И тот плов! Мм-м! — девушка едва не подпрыгнула на стуле, — вы с тарелкой съедите, если попробуете! Я же рассказывала, что мы, когда летали в те горы, делали. Он с дымком, представляете! И он его на этой печке странной приготовил!

Буржуйка для неё была необычной, ещё бы. Тут и мангал как барбекю — с намёком на вполне себе зажиточных родителей Иришки. В этом и был самый цимес: я не знал никого из среднего класса. В моём понимании существовали только кто-то вроде моей матери и меня в детстве, которые не могли позволить себе стиральную машину, и Кривуны, у которых зона для жарки мяса находилась где-то рядом с кухней и другими помещениями для прислуги. Я никогда не был там, редко находясь и за столом в столовой — как правило в этом месте можно было встретить мамашу.

— Ты такой молодец, Яр! — «папа» совсем не наигранно вспыхнул лицом, — тогда в следующий раз вы приедете заранее, и мы с тобой вместе замаринуем? Или то-то ещё приготовим?

Губы сами растянулись в улыбке. Я держал их как мог.

— Отличная идея, — кивнул, — и про тарелки тоже. Когда поедем, Ир?

Почему от этого было так… вдохновляюще? Они так хвалили меня за какую-то чушь, будто я действительно был им интересен. Вроде и ощущалось как правда, не выглядели они притворщиками, но ох уж это чувство декораций.

— Для начала надо тебе новый придверный коврик купить, на котором ты у меня спать будешь, — щурилась Ирочка.

Её отец подавился, сдерживая смех в ладони. А мама наоборот, поджала губы.

— Дочь, ну зачем ты так? — женщина осуждающе оглядела довольную Иришкину физиономию, — мы тут строим доверительные отношения, а ты…

— Это стало семейной шуткой, не переживайте, — я тоже скалился, — я бы пошутил в ответ не так культурно.

Девушка сверкнула глазами, подалась ко мне и на весь стол, не стесняясь, объявила:

— Любимые смешки про «сон под титей»?

Нет, я не поведусь. Не покраснею, не поддамся на провокацию и не прикрою глаза. Потому как теперь оба её родителя хихикали, отвернувшись от нас, друг друга и стола. Я распахнул веки и осуждающе посмотрел на Ирочку, ехидно ухмыляющуюся и кусающую за край мелкую поджаренную картофелину.

— Именно, — подтвердил, неожиданно для самого себя откинувшись на спинку стула усталой от прямоты спиной, — мне казалось, что лучше такое не обсуждать.

Может тоже выпить? Ирочка вон какая розовощёкая.

— Внимание, тайна нашего благородного рода! — девушка махнула бокалом в каждого из родителей, — маму зовут Алёна. А папа иногда называет её Алёшей, когда она что-то туго воспринимает или долго думает. Вроде как «Алёшка-дурачок». А ещё они в эту весну подрались за садовый шланг и кидались огородной грязью, — она упёрла внимательный взгляд в меня, — и они замечательно мне про это рассказали, потому что это весело. Думаешь, что если ты что-то расскажешь подобное, им не будет смешно, как нам?

Опять эти её глубокомысленные диалоги. Она с одной стороны напрягала, и погружаться в них совсем не хотелось, но с другой… многократно всё упрощала. На днях я отправил ей курьером ужин, потому что пообещал приехать, а сам в это время разбирался с идиотом, который «нечаянно» должнице под юбку залез, когда она сильно против была. Заявление написала в полицию, а мне пришлось заминать. А Ирочка в это время была одна, хотя ждала меня весь вечер, поэтому я решил исправиться, прислав ей поесть. За что получил не обиду, а лишь разговор, что она и так приготовила кучу всего, ожидая меня, а я не удосужился её спросить. Она говорила, а не обижалась. Забавно, что я ценил молчание от Анджелки или её матери, но точно не стал бы радоваться надутым Ирочкиным губам.

— Сложно жить без юмора, — подтвердил «папа», — без него что угодно может наскучить, не только семейная жизнь.

Он глядел на меня в упор. Я мечтал бы услышать, что он сейчас думает обо мне.

— С Ирочкой любой идиот не успеет заскучать, — вышло немного грубовато.

Но никто не стал обращать на это внимания.

— Ты прав, Ярик, — кивнула «мама», — но и с тобой точно так же. Дочь говорит, что вы постоянно на одной волне.

— Он тот ещё клоун, — Ирочка почесала нос, — ну что, давайте Ярика в подвал посадим,