А он был женат - Саша Киндер

ты это знаешь. Но как и что делать с твоим ребёнком — я понятия не имею. Мне обидно, знаешь ли. Я хотел ребенка нашего, а не воспитывать чужого. Ты бы сама попробовала такое принять! — он на минуту замолчал, пока я искала в глубине сумки платочки, — Ир, ну перегнул, да. Но и ты меня пойми — я всегда хотел, как лучше тебе. Мне ведь не всё равно, а это главное. Я обещаю больше не психовать, я принял, что нормально это… отчимом быть. А ты затупила, ну и что теперь? Не орать же на тебя за это, правильно? Пусть решила ты, что рожать будешь, напрасно.

Воздух прерывисто выходил из лёгких — я дрожала и успокаивалась с трудом. Как же мне хотелось побыть одной сейчас! Все эти помощники губили моё состояние, опуская настрой всё ниже. Что тогда будет к девятому месяцу? Если на четвёртый они успели сожрать меня настолько.

— Это не твоё дело, — одними губами произнесла, — ребенок мой, и ты к нему никакого отношения не имеешь, — и уже более уверенно, — спасибо, что довёз. Я отправлю тебе деньги, а ты больше не станешь слушать ничьих мам и приезжать ко мне.

В этот момент он парковался у нужной мне больницы, открывая рот для спора. Не успел, я опередила:

— Обратно доеду сама, — уже схватилась за ручку, хотя мы не успели остановиться, — ещё раз спасибо. Езжай на работу. Прости, что отвлекла.

Выпрыгнула сразу же, не слушая всего, что он решил сказать вслед, и побежала под дождём в здание, которое хоть немного должно было укрыть меня от этого проклятого мира. Единственные, кто не сказал мне и слова про аборт, были родители. Они говорили о поддержке, о решении переехать к ним, когда уйду в декрет, о помощи и радости, что скоро станут бабушкой с дедушкой. Не об избавлении от внука. Остальные же, как на подбор, так или иначе спросили, стоит ли мне вообще рожать и «портить» себе жизнь. Не знаю, кто именно и кому что должен был испортить, однако мне с каждым месяцем и с ростом малыша, определённо становилось легче. Я чувствовала себя более живой от того, что у меня будет самый близкий человечек, который сделает меня не одиночкой. Он родится, и я больше никогда не буду одна.

Звонок мамы пришёлся ровно на первые шаги к регистратуре. Как назло, мне было неудобно — гардеробная не работала, а я со своей ветровкой бродить по коридорам не хотела. Ещё и этот телефон!

— Больше не натравливай на меня Богдана, прошу тебя, — буркнула в трубку и вспомнила, что все карточки и бумаги при мне, — он запихнул меня к себе в машину силой. Я и опомниться не успела.

Она тяжело вздохнула, поняв свою ошибку, и ответила:

— Солнышко, я нечаянно. Стояла с подружкой разговаривала через забор, а тут мама этого Богдана! Всё уже услышала, узнала, да сказала, что привезёт он тебя, потому что тебе нельзя по автобусам, — она прочистила горло, — мне ещё показалось, что она подумала, будто малыш их, а не только наш.

Я закатила глаза, поднимаясь по ступенькам на второй этаж. Спасибо, что не на четвёртый. Физические нагрузки всегда были от меня далеко.

— Как же они надоели, — я фыркнула, — я к кабинету подхожу, давай потом созвонимся, я тебе расскажу в подробностях и фотку УЗИ пошлю, ты же именно её ждёшь?

Это заставило нас обеих широко улыбнуться. А маму — тайно прошептать, будто кто-то подслушивал:

— А папа сказал, что в рамочку повесит себе у кровати и менять регулярно будет, — она хихикнула, — я тебе говорила, что мы планируем бой за право выбирать имя?

Это было логично, да. И приятно, потому как у меня не было такой огромной тяги назвать малыша, но было то самое отрицание имён, называть которыми не стану.

— Вы бы сами сперва не поругались, мам, — хмыкнула, обрадовавшись, что очереди перед нужным кабинетом не было, да и время моё подошло, — час или полтора, и позвоню.

Пообещала и вошла в проветренное чистое помещение с улыбчивой женщиной маминого возраста. Она-то меня и порадовала, о чём я позже решила рассказать звонящей маме, не дождавшейся озвученного мною времени:

— Я УЗИ только пошла, говорила же, что сегодня полный скрининг. Что-то срочное?

Два стука сердца и один выдох, прежде чем улыбка начала сползать с моих губ осознанием, потому как звонок был необычным — кто-то звонил мне через интернет, мелодия отличалась от привычной.

— Ты заболела? — впервые за долгое время трезвый голос Ярослава пронзил моё тело молнией, остановив посреди коридора и украв из горла слова, которые я могла произнести, — что-то серьёзное? Голос вроде нормальный, даже настроение не подкачало.

Я ведь заблокировала его везде, где только можно! Я же… вот у него голос был какой-то хриплый и будто болезненный. Жаль только, что меня целую секунду это взволновало, пока я не вспомнила, что не должно.

— Спроси это у своей жены, а мне не нужно напоминать, что ты существуешь, — отняла было телефон от уха.

Нет, он не дал отключиться:

— Скажи, если что-то плохо, Ир, — внимательный тон.

Заботливый. Снова та же игра? Хочет вернуть расколотое и погибшее? Поздно — я вырвала из себя всё ссохшееся и не смеющее прорасти дальше. Всё, что выросло от семечки его когда-то невероятной любви. Хотя, существовала ли она когда-нибудь?

— Всё плохо, — хмыкнула, — я верила тебе.

И тут отключилась, зашла в профиль и заблокировала ему и этот способ звонка. Не знаю, чего он хотел, но получил точно то, что заслужил. Аборт уже не сделать, поздно. Однако испортить мне жизнь ещё сильнее он мог, как и сломать ещё не рожденного наш-ш… моего ребенка. Ничего нашего у нас с ним нет уже целых три месяца.

И не появится.

Глава 11 — Прошлое

За четыре месяца и две недели до расставания — Ира

Ярик подвис, пытаясь сориентироваться куда именно поворачивать. Но его смутило совсем не это — я каверзно хихикала, а его лоб разглаживался от хмурости и через секунду вновь покрывался складками морщинок.

— Направо, — подсказала, стукнув навигатор по бочку, — что-то эта твоя штука тупит невероятно. Тут вроде и связь неплохо ловит. Городок ведь тоже курортный.

Нужно было оставить ему пару минут на остыть и сконцентрировать мысли на том, что нужно бы разворачиваться и бежать.

— И твоя мама будет рада нашему приезду? — Ярик не особо верил в это, — звучало напряжённо и