А он был женат - Саша Киндер

корочкой чего-то потаённо-опасного, а затем приблизились ко мне и позволили произойти цепной реакции. Губы накрыли губы, моя спина выгнулась, а горячие руки скользнули вниз по моим бёдрам, резко подняв меня и уложив поверх твёрдого напряжённого тела. Нам хватила пары мгновений, прежде чем мы оба поняли, что готовы.

— Я так больше не могу, Ир, снимай проклятый халат! — простонал мне в губы Ярослав, делая озвученное сам, а после переворачивая нас и нависая сверху.

Вжимая себя в меня.

* * *

За четыре с половиной месяца до расставания — Ира

На следующее утро я проснулась с головной болью, ломотой в теле и температурой под сорок. Ярик, шутящий теперь про «горячую женщину», успел сбегать в главный домик, напоить меня чаем, попытаться сунуть в меня плов… не плов (с шутками, что перед моей смертью второй раз переспать нужно успеть), после сдался и вызвал такси до аптеки, ругая мой организм, не способный справляться с холодом. Взамен себя он решил оставить Еву, радостно согласившуюся не сидеть со своим женихом весь день в домике. Вот она и болтала ногой рядом с укутанной по самый подбородок мной в постели.

— Может скорую вызвать? — девушке было скучно, и она размышляла вслух обо всём на свете.

Мысли у меня путались, ещё и сонливость мерзкая, а заснуть — никак.

— Простуда, Ев, чего вы подняли шумиху такую, если я просто подмёрзла? — особенно ночью.

Ярик додумался открыть форточку в минус двадцать пять на полночи, потому что ему было душно и жарко. Сам успокоиться не мог, почему-то приобретя энергию после секса, а не потеряв. В любви мне признался. И весь вечер повторял, не забыв и утром после каждой пары фраз. Я бы растаяла, если бы не заледенела рядом с ним под одеялом, но в полном неглиже, и сейчас из носа не текли бы ручьи.

— Жалко, что ты не сможешь поехать с нами на лыжную базу, я бы научила тебя кататься, — прогнусавила девушка, — хотя, тебя бы Яр далеко не отпустил, — она повернула голову в мою сторону, — он так услужлив с тобой.

Слово мне не понравилось. Будто он слуга, а не партнёр. Я тоже переживала о его кровящем носе тогда, или о том, что у него голова часто болит. Отправить бы его к врачу побыстрее!

— Заботлив, ты хотела сказать? — подобрала замену, — да, Ярик очень милый и внимательный.

А ещё максимально мне во всем подходящий. Я вчера узнала, прознала… ну и по списку. Если есть какой-то уровень физической совместимости, то у нас золотая сотня. Мы ещё после сего действа минут двадцать лежали и молча друг другу в глаза смотрели.

— Наверное, — девушка снова повторила вчерашнее слово, — у меня есть такой… знакомый. Вернее… бывший парень. Мы с ним тоже любили что-то такое делать. С ним было просто, спокойно и круто.

Я прикрыла глаза, ощутив какой-то странный галлюциногенный запах в носу. Плесени? Неприятно.

— Почему расстались? — было бы странно спрашивать, такой ли заботливый Артём — и так было понятно, что он и себя не особо любит, а людей вокруг тем более.

— Потому что папа сказал, что меня ждёт брак с Артёмом, — протянула Ева, — это нужно для семейного бизнеса.

Я распахнула глаза. Это как? Такое и впрямь ещё существует?! Кошмар какой-то, я думала, что браки по расчёту канули в лету! А тут под боком просто.

— Заставляют тебя? — переспросила.

Ева пожала плечами и задумчиво протянула:

— Не так чтобы заставляют, просто папа попросил. Ему это важно, а тот парень, который заботливый… он мне не подходит. У него бедная семья, нет никаких связей, да и образования тоже. Он — не моего поля ягода.

Как же странно звучала от неё эта фраза! Нехарактерная для неё, пришедшая из уст старшего поколения и давящая. Безликая — сама девушка так не считала.

— Я бы выбрала любовь, — не стала навязывать ей свое мнение, — деньги вообще ничего не стоят, ты потом поймёшь. Может пожалеешь о том, что вы расстались, может сама станешь, как твой отец.

Это заставило её сесть.

— Я не хочу, как папа! — ужаснулась она, — я хочу… — она скисла и устало упала обратно, — я терпеть не могу Артёма. Он невыносимый. Грубый, тупой и злобный. Все они, кстати, такие. Друзья его, в смысле. Они вечно друг с другом, пьют, веселятся и шляются, будто делать больше нечего! А Артём… он, можно сказать, главный в их компании, поэтому и самый отбитый. Я так устала его терпеть, а мы ещё даже свадьбу не сыграли! Не знаю, как мне жить с ним, если я его просто не вывожу.

Это был, очевидно, крик души. Сколько в нём было плача и боли, я и посчитать не смогла бы, но страдания ощущались физически — самой стало тоскливо.

— Зачем тогда терпеть? — легла набок и заметила тянущуюся тихую слезу из края её глаза, — Ев, у тебя же жизнь одна. Вот и шли нафиг всех, иди к своему мальчику без образования, он же тебя любит, а ты его. Это главное.

Её лицо разгладилось, вытянулось и слегка побелело. Мысли начали разъедать в её голове ту убежденность, что вложили в неё люди, которые желали ей обогащения, но не счастья.

— Кто кого любит? — в дверном проёме обозначился Ярик, — я тебя люблю, Ир, да! Как ты угадала?!

Его принесло к моему краю кровати что-то вроде шила в интимном месте, которое и заставило вывалить на тумбу гору лекарств, кучу сладостей и какие-то бумажки.

— Та-ак, — именно последние и оказались у мужчины в руках, — Ирюсь, а ты всё ещё умираешь? А то мне так с утра целоваться хотелось, а ты недееспособна и для шевелений губами. Хм. Вот эту штуку надо целую таблетку!

Он принялся открывать что-то знакомое лишь ему. Ева тем временем сбегала, стеснительно соскочив с кровати.

— Поговори с ним сперва, — остановила её я, — с папой тем более. Вдруг он что-то знает, чего ты — нет. И постарайся подумать, как будет лучше тебе, а не семье или ещё кому-то.

Она лишь кивнула, бегом накинув куртку и сбежав от нас. Я откинула одеяло и села к изголовью, разглядывая манипуляции Ярика с лекарствами.

— Звучало, как что-то революционное, — мужчина налил мне воды, — если нагадишь этим самым Артёмке, то я тебе ручки исцелую. Он та ещё скотина.

Я запила лекарство, не став разбираться, не хочет ли он меня отравить ненароком.

— Я хочу помочь ей, а не навредить ему, — не смогла остановиться и допила до