А он был женат - Саша Киндер

и в компании его малолетней курицы в придачу. От них двоих ещё при посадке хотелось рычать — Ирочка зато подружилась с той, кто был тупее неё раз в пятьдесят, поэтому диалоги у них получались странные. Эта дура не понимала того, что обязан понимать обычный человек. А проклятые хиропрактики, лунные календари и гороскопы — сразу же! Меня успокаивало только то, что Ирочка часто поднимала глаза к потолку и пыталась найти в происходящем логику, которой не существовало в безмозглой болтовне, а значит верить сама не стремилась и в своей спокойной возвышенной манере лишь мило улыбалась в ответ на чушь.

Закончилось всё тем, что мы разошлись по разным частям самолета. Эти двое исчезли за шторкой бизнес-класса, а мы деловито присели в экономе, поддерживая образ обычного бедного меня для искренне верящей в это Ируськи.

— Красиво, да? — поставил ей на плечо подбородок, разглядывая вид из иллюминатора на белую от снега землю с редкими затемнениями дорог, — сейчас сразу надевай комбинезон. Нам ещё до такси бежать и отвычно мерзнуть. Там — минус двадцать.

Загорелое лицо Иры вытянулось и показало, с каким неверием она относится к этой информации. Естественно, всю жизнь не вылетая из Краснодарского края, можно и снега не видеть, и привыкнуть к тёплой зиме. С другой стороны, сам я так и не смог привыкнуть к стойкой летней жаре.

— «Отвычно»? — повторила девушка, принимая от меня свой рюкзак, — ты здесь бывал?

Это вызвало у меня усмешку.

— До семнадцати лет я здесь жил, — удивил её, — мы с мамой, вернее. Мне повезло получить путёвку в Сочи считай за бесплатно, практически за день до дня рождения. По определённым причинам пришлось остаться. После я понял, что хотел бы перевезти маму, она долго отказывалась, а после согласилась на Крым. Видимо жить рядом со мной она уже тогда не хотела. Вот и… оказался в Анапе я тоже случайно — меня привезла туда девушка, с которой я нечаянно познакомился, — тут необходимо было говорить обтекаемо,

потому как Анджелке тогда было плевать, что я несовершеннолетний, а ей девятнадцать — она сразу из клуба, где мы напились вдрызг, повезла меня к себе домой.

— И тебе так понравился город, что ты решил остаться жить? — Ире это нравилось.

Она же любила то место. А я был согласен на любой угол, лишь бы подальше оттуда — настолько мне осточертели эти поездки с чёрной бухгалтерией, деньгами или разбором полётов с быдлотой-коллекторами. Я хотел спокойствия. Но с теми же деньгами и комфортом, что есть у меня сейчас. Противоречиво, не спорю. Но Ирочка сама себя в Горный Алтай не увезёт и под юбку просто так забраться не даст.

— Наверное, — думал я совсем о другом, — может я впечатлялся климатом, может количеством девушек в открытых купальниках…

Иришка закатила глаза от моей шутки. Правильно, чего бы ей ещё делать, если она не воспринимает всерьёз такие слова — думает, что я шучу. А у меня ещё лет пять назад не появлялось разграничение между хорошей жизнью и количеством тить на квадратный метр песка.

— У меня купальник закрытый, — она сунула ногу в плотную синтепоновую штанину, — поэтому придётся тебе наблюдать за другими.

Вот это уже ни в какие ворота!

— Ира, солнышко, купальник и снять можно, — хлопнул на неё ресницами и усмехнулся.

Она не унималась:

— Сам сказал одеваться, — пожала плечами, — тут холодно, так что давай ты один как-нибудь справишься. Если у тебя в процессе не заледенеет ничего.

Она была невероятно мила и ехидна. Такую хотелось больше всех, кого я когда-либо встречал. Она, помимо прочего, умела держать интригующее молчание и динамить меня целый месяц, демонстративно об этом хвалясь.

— Я согрею, обещаю, — не знаю откуда вырвался этот мурчащий тон.

Ещё пара часов, и я бы хвост отрастил и им вилять начал, только бы обговоренные презервативы пригодились.

— Сперва плов, потом согревания, — потёрла нос полностью экипированная южанка с одним торчащим из-под утеплённой ткани носом.

Какой же это был нос, чёрт его дери!

— Правильная у тебя политика поведения, Ирюсь, — улыбался я, — я бы тебя всем пловом мира с такой постановкой вопроса…

Через час мы были в нужном месте и выходили из машины. В которой, к счастью, мы ехали вдвоём, потому как Артём, неспособный вывезти бедность этого места, арендовал вторую. Зачем его только потянуло сюда, не пойму.

— Сколько снега! — Ирочку унесло прыгать по сугробам, — как в фильмах! Даже больше!

И про рюкзак она резко забыла, и про меня, и про искривлённо наблюдающих за ней «друзей». В этот момент Артём и решил подойти ко мне.

— Ты рехнулся окончательно? Что это за… нечто? — он по какой-то интуиции не стал отзываться о ней грубо, как делал всегда.

И правильно, я и от этого ощутил прилив сил для хлёсткой ругани, а если бы он уподобился себе обычному, то может и до драки дошли бы. Появилась во мне какая-то неизведанная черта защиты завалившихся лицом в сугроб дев.

— Это ты нечто после бутылки коньяка, а Ирочка стоит сотню таких ублюдков, как ты, — сигарета тушила чувства, наполняя уставшее от перелёта безникотиновое тело расслабленностью.

Артём кивнул, по обыкновению не став спорить или обзывать в ответ. Любитель он затихориться и выдать хлёстче с задержкой. Вот его семья и сотрудничала с Кривунами. Эти точно были откровенными бандитами, потому как предоставляли нам своих отморозков для более детальных объяснений позиции задолжавшим крупные суммы лицам. В это я не лез после того раза, как застрелил наркомана, который попал к нам с миллионной задолженностью. Тогда я уже знал, что Кривун садист — присутствовал на его «прессингах», где он обожал ломать кости. Причём, если спросить его для какой цели он спускается в подвал и выполняет работу молодой крови, начальство ответит, что его это расслабляет. Любитель он воплей, не зря сам постоянно орёт. А с наркоманом моим тогда… девятнадцатилетнему мне показали как надо, а вот про то, что пистолет нужен только на крайний случай, не удосужились объяснить. Я должен был давить, а не стрелять, что я понял только несколько дней спустя. Вот тут и пришло понимание, после которого Кривун отказался от идеи отправлять меня на подобные «вечеринки». Убийство, насилие, давление — вероятно, я не был тем самым пресловутым бандитом, которого пытались из меня сделать. Из Артёма получилось, а вот я оказался моралистом и… слабаком, да. Убийство убивало и меня.

— С каждым годом ты всё больше сходишь с ума, — Артём обошёл Ирочку по диагонали, — женщина