А он был женат - Саша Киндер

Перед тем как ответить, Ярик не сдержался, подбежал, склонился и решил всё же исполнить свою утреннюю мечту с поцелуями. Дышать мне стало невозможно ещё в первые пять минут.

— А чего я ему добра желать должен? — через пятнадцать мужчина лежал рядом, прижимая меня к себе с силой, — Ир, ты знала, что я тебя люблю?

Я готова уже была расслабиться окончательно и вырубиться, лишь бы он продолжал это повторять и оставаться так близко.

— И тебя люблю, и твой характер, и внимательность, и необычность и… болячки твои люблю. Беззащитной ты такой выглядишь впервые. У меня мысли сразу кощунственные и это… хищнические, понимаешь? — его голос хихикал, — вот что ты за женщина, Ирюсь? Нет таких больше, понимаешь? И не будет. Ты как солнышко! Если бы я знал, что ты такая мне попадёшься, то я бы…

Дальше я уснула почти на весь день — вечером мы поужинали, уснули и проснулись от того, что зарёванная Ева попросилась переночевать у нас. Диван ей вполне подошёл. Обратно она летела с нами эконом классом, а на прощание в аэропорту дала мне свой номер и поцеловала в щёку. Артём, ещё на пути к своему месту в самолете лишь послал нам флюиды злости взглядом, а после не подходил. Но, кажется, замыслил месть.

Глава 10 — Настоящее

Три месяца после расставания — Ярослав

Кривун поклялся оторвать мне голову. Поздновато, её сейчас отстрелит этот идиот, подосланный дебильными ущемлёнышами-конкурентами.

— Быстрее стреляй, долго мне ждать?! — рявкнул скорее не на него, а на дуло в двадцати сантиметрах от моего лба, — какой же ты тормоз, видишь, у меня дел много? И я крайне рад, что не мне теперь с ними возиться!

Моя улыбка счастья его явно покоробила. Я ведь должен вопить, визжать, умолять о пощаде. А у меня сил нет не радоваться, что работа моя закончилась, и никаких филиалов не надо придумывать! Плюс Анджелка больше не будет бесить своими приколами про детей, плюс голова прекратит от похмелья ныть, да и Ирочка поплачет может немного, что я помер. Красота!

— Кривуновская мразь! Бумаги мне отдай, я сказал! Пока я тебе башку твою не раскроил, тварь! — прорычал этот дурачок.

Ну не понял он ещё, что не прокатит. У меня такое состояние было, что непонятно чего я больше хочу — умереть или чтоб остальные все подохли. А ещё мысль возникла!

— О, можно мне последний звонок? — оскалился я, — я кое-кому отзвонюсь, что меня прибили, пусть сейчас уже слёзы льёт. Мне хоть приятно будет.

— Бумаги, гадёныш! — мужик затряс пушкой, — сейчас же!

Это мы в моем кабинете находились, поэтому мне уютно и комфортно. Все девчонки работницы плачут на полу в главном зале, а я — сиди тут, лыбься за них. Вот не ценят они смерть, дурынды. Ирочка бы оценила, не зря мои сообщения игнорирует, лишь один раз на прошлой неделе послала на три буквы. Гордая.

— Нету бумаг, — облокотился на спинку кресла, — я их уже переслал в головной офис, а оригиналы — через шредер. Я же не тупой.

Тут я вспомнил, что кофе мне принесли за минуту до этого вероломного захвата. Хоть автомат бы взял, как остальные в масках, нет — припёрся с пистолетом, да ещё и трясет им.

— Где почта, с которой посылал?! Пароль от неё! Ну, лять, ты не беси меня, я же… — продолжил бандит.

Или тоже мошенник? Все мы в этой лодке, я раньше просто мошенничал, а тут жизнь вон как повернулась. Кабинет себе выделил! С креслом кожаным, ручками позолоченными и столом, как у Кривуна. Только с бардаком, я ведь образ жизни особо не менял. И с баром — красивым таким, за портретом Ирочки в венецианском платье. Всем, кто приходит, говорю, что королева Английская пятнадцатого века. Вон как смотрит высокомерно, жаль реальная Ира так не делала. Я бы, может, боялся раз в пять сильнее. Хотя между встречей с её гневом и ситуацией сейчас я всё же выберу её, она пристрелить меня пока не обещала.

— Ты бы хоть ногу мне прострелил для испугу, — предложил я, — динамичнее стало бы. Захватывающе, что ли.

Никто нас отсюда не спасет. Полиция в оцеплении держит здание, Кривун где-то в Анапе седеет, Анджелка ссытся у себя в машине. Красота! Ирочка не знает. Вот и не зачем ей знать, пусть спит крепче.

— Не надо мне говорить, что мне делать! Деньги где?! — налётчик задал роковой вопрос.

Наверное, я не понимал реальности происходящего. Вот у меня автоматика и сработала:

— В пи… де.

И он прострелил мне ногу. Какое-то обыденное описание, соглашусь. Просто, когда ты с ленивого безразличия переходишь на мат и какие-никакие ощущения, тут и жизнь становится нужной, и мир ярким и пылающим, и дяденька с пистолетиком превращается в страшного и жуткого головореза. Боль пронзила бедро так отчаянно, что мне захотелось… улыбнуться! Да, это уже куда-то в отклонения психики, но если подумать с точки зрения ощущений, то боль была первой дрянью, что проникла в моё тело за эти три месяца. Я лишь затухал и истаивал в эмоциях, а тут яркий толчок обратно в реальный мир. Буквально пинок, которого никто не ждал.

— Почуял, мразота? Орёшь теперь, как падаль, вот и станешь ею скоро, понял? Я тебя совсем убью, паскуда! Я же тебя…

— Да, ору! Хочешь, я тебе куда выстрелю, а?! — меня это всё ещё смешило.

Нервы, нервы. В ноге что-то булькает, а у меня мысли скачут так, будто я пьяный, а не получивший заряд боли.

— Псих, что ли? — бандюк отшатнулся, продолжая держать меня на мушке, — все вы Кривуны ненормальные… не зря наш боится, ребят подсылает. Сколько раз уже…

— Я в те дни не работал, у меня выходные были, — зажал рану на ноге ладонью, — но мне передавали, что вы заходили, да…

Мужик дёрнулся от звуков в главном зале и выпрямил руку, прицеливаясь в мой лоб.

— Заткнись, мразь! Я тебе… — зачем он начал говорить — я не знаю, но догадаться, что нужно завалиться набок, я сумел.

Нога уронила меня на пол, на стене позади моей башки появилась дыра от пули, дверь распахнулась, но скрип потонул в звуке выстрела. Я в этот момент так радовался полу, что сперва и не понял, что первыми в кабинет вошли туфли. Женские.

— Й-ярослав? Д-дорогой? — слёзный голос Анджелки вывел меня из тумана тянущей боли и мыслей о том, какой