А он был женат - Саша Киндер

— Мама сказала, что тебе к десяти утра, — Богдан без предисловий открыл дверь в мою комнату, — поехали, я с работы уехал ненадолго.

Я взглянула на часы, затем на не смотрящего на меня мужчину, насупленного и обиженного, и качнула головой. Нет, я не стала бы просить его сама, а после того, что он высказал мне вчера — тем более.

— Зря отпросился, я на такси, мне мама скинула денег, — всё это время я стояла у окна и дышала, — не буду тебя напрягать, да и… «тупой курице, желающей плодиться от нищего выродка» от тебя ничего не нужно. Езжай к своей маме, которая явно не знает то, что ты мне вчера наговорил.

Время и в самом деле приближалось к записи. Нужно было собрать сумку, как минимум положив туда воду — я последнюю неделю очень много пила, жажда так и мучала. А в туалет из-за этого сколько бегала!

— Я разозлился, — буркнул Богдан, — знаешь же, как я ненавижу этого урода, а он ещё тебя и… Ир, я вспылил, ты должна понять. Мне было мерзко от того, что ты мне не сказала, а я как идиот все эти месяцы за тобой бегал. Я совсем не мог принять, что ты решила рожать от него, помимо того, что позволила ему тебя… забеременеть, — он поднял на меня покрасневший взгляд полный обиды и злобы, — мне же не позволяла.

Почему так вышло с Яриком? А потому что мы с ним, можно сказать, планировали этого ребёнка. Не прямо говорили, но подразумевали, что так может получиться. Он называл мне имена, которые ему нравятся! Говорил, что хотел бы мальчика. Что я ещё могла подумать, если он так отъявленно лгал? Он намекал на свадьбу, сам сделал всё, чтобы у нас появился ребёнок и… и ушёл, сообщив мне, что выбрасывает меня. «Паша, Саша или Коля» — я никогда в жизни не назову своего ребенка так, как хотел Ярослав.

— Это что-то меняет, Богдан? — продолжила собирать документы, — я же говорила тебе, что сходиться обратно не хочу. Ты меня обижаешь постоянно, можешь повысить голос, — нервный смешок, — знаю, что тебя это выбесит, но в отличие от тебя, тот «нищий выродок» никогда в жизни меня не оскорблял.

Конечно он весь дёрнулся и сверкнул глазами! Сравнивать его с Яриком было запрещено даже в мыслях, не то чтобы так явно и по самому больному. Я бы ещё сказала, что мне деньги не важны, Богдан бы порвался от истерики.

— Поехали, я сказал, — почти не рычал мужчина, — я уже приехал, а значит твой… живот я тоже согласен потерпеть, — тут он начал сам себе противоречить, — какого чёрта не сделаешь аборт, пока есть время? Ты в самом деле собралась воспитывать его ребенка? Он же… будет похож на отца, если не его копией! Тебе нужен лживый и…

Договорить он не успел — я прошла мимо, зло скрипнув зубами, но промолчав. Ещё одно слово, и я бы ударила его, настолько в груди клокотал гнев. Назвать моего ребенка лгуном ещё до того, как он родился?! Мерить по поступкам отца того, кто, может, и не увидит его никогда? Я ненавидела Богдана только за это.

— Ирка, скажи мне, я недостаточно перед тобой унизился, или как? Ты долго ещё панируешь меня мучать? Или недостаточно прямо сказал, что приму твоего ребенка? Или как? Что мне сказать, чтобы ты поняла, что я и так себя веду как лох педальный? Как олень, серьёзно! Рожать ты от этого конченного будешь, а я принимай! И ей ещё что-то не нравится, посмотрите!

Я дёрнула за ручку дверь подъезда и рявкнула на весь двор, не сдержав, наконец, крика:

— Мне не нравишься ты, блин! И не нужен именно ты, вместе с тем статусом «оленя», который ты себе приписал! Мне вообще никто не нужен, только оставь меня в покое!

Он поспешно шёл следом, не успевая за моим семенящим побегом и позволяя вспомнить, что такси то я так и не вызвала, а на улице был дождь.

— Хватит врать! — схватил меня за запястье и потащил к машине, — ты все эти годы постоянно действовала мне назло! Всегда, каждый раз! Только я скажу тебе не делать чего-то, так ты уже побежала наоборот — убивать меня целенаправленно! Ирка, спустись с небес на землю, увидь правду — я тебе подхожу. Мы замечательно будем жить, я готов обеспечивать не только тебя, но и твой живот, если ты наконец поумнеешь! Пойми, что я делаю для тебя намного больше, чем прошу от тебя! — едва не зашвырнул меня на переднее сидение своей машины, — так тяжело быть «обычной», скажи мне? Просто прекрати думать, что ты какая-то уникальная, вот и пройдёт твоя напыщенность, и проблемы испарятся!

Он захлопнул дверь, оббежал машину, в которой я едва не задыхалась от волнения и тяжести его слов и действий, сел за руль и сорвался с места, продолжая давить на меня всеми силами:

— Как же мне надоело за тобой бегать! И если бы ты не тупила и не лезла во эти передряги сама! — у него дёргалась щека, — правильно мама говорит — ты специально хочешь внимания себе. Набиваешь цену, мучаешь, а после, когда твой срок годности выйдет и ты не сможешь шляться, то ко мне и прибежишь! Сразу я стану нужен, любим и…

Я не выдержала, схватившись за ручку.

— Останови машину! — оказалось, что я всё это время давила слёзы.

Они буквально рванули из меня, ручьями потянувшись по щекам. Как же он был неправ и жесток! Как можно сказать такое беременной женщине, зная, что её жизнь пошла под откос?! И которая вообще не думала о говорившем, пока была счастлива? Кто ещё из нас набивал цену и был себялюбивым, если, в отличие от него, я никого в машину не заталкивала и насильно никуда не везла!

— Ир, успокойся, — мужчина резко понял, что наговорил лишнего, — я же тебя везу куда надо. Обратно тоже привезу, чего ещё то? Как с твоей мамой договаривались, ничего лишнего.

Нужно было маме высказать своё отношение к таким попыткам помочь мне! Как же спокойно я бы сейчас на автобусе ехала, и никто бы мне не говорил какая я дрянь, что посмела любить и чувствовать себя в безопасности с тем, кто оказался предателем.

— И прости, что довёл опять, — Богдан ещё больше успокаивался, — я же всю ночь про это думал, уснуть не мог. Я тебя люблю,