Божественная судьба - Морган Би Ли

Когда баррикада, наконец, падает, эмоции захлестывают меня с такой скоростью, что я внезапно начинаю тонуть. Шок, ужас, отрицание и горькая гребаная агония. Душераздирающее горе. Невыразимая пустота, день за днем существующая в мире, в котором она больше не жила.

Я задыхаюсь от всего этого.

21

Крипт

Когда Мэйвен видит, что я падаю на колени, она приостанавливает ритуал и подходит ко мне. Ее идеальные пальцы нежно обводят отметины на моей шее.

— Крипт?

Боги небесные, ее голос.

Когда я был в оцепенении, это был просто еще один шум — но теперь я содрогаюсь, когда ручейки чувств продолжают омывать мою чудовищную душу. Это крещение ранее сдерживаемых человеческих эмоций, которые быстро душат меня.

Безжизненность на прекрасном лице Мэйвен, когда Фрост плакал над ней. Психику, которую я разрушил, чтобы заглушить потерю. Перепуганные жертвы, которые разрывали друг друга на части у меня на глазах. Чувствуя себя мертвым внутри, я мстил богам, которые посмели разлучить мою любимую со мной.

Я пытаюсь вдохнуть, но это слишком тяжело. Я задыхаюсь от эмоций.

— Дыши, — шепчет моя хранительница, держа меня за руку, когда я наконец начинаю восстанавливать дыхание.

— Пообещай мне, — начинаю я отрывисто, как только могу посмотреть ей в глаза. — Пообещай, что ты никогда больше не пойдешь туда, куда я не смогу последовать за тобой.

Взгляд Мэйвен неожиданно мягок по сравнению с ее словами. — К черту обещания. Я дам тебе проклятую клятву. С этого момента я буду твоей музой. Что бы ни уготовила судьба, на этот раз тебе не удастся сбежать от меня.

Небесные боги.

ДА.

Несмотря на эмоции, все еще заглушающие каждую мою мысль, я поднимаюсь на ноги, чтобы встать напротив потрясающей полубогини, которой до боли хочу принадлежать. Она продолжает с того места, на котором остановилась, используя бронзовую пыль, чтобы закончить сложные руны, окружающие священный символ на алтаре.

Она протягивает свои руки к моим.

Я понятия не имею, сработает ли этот ритуал в подсознании, но я бы с радостью продал свою душу, чтобы узнать.

Взяв Мэйвен за руки, я зачарованно наблюдаю, как она произносит слова, которых я не понимаю. Она одержима тем, чтобы сделать это правильно, поскольку цитирует по памяти. Ближе к концу она переходит на английский.

— В этом я клянусь во всех чистых мечтах

Душа, отмеченная Музой навеки

Привяжи ко мне его сознание

Жизнь или смерть, благослови этот союз.

Нас окружает сияющий свет, мягкий и теплый, когда в моей груди разгорается пламя. На мгновение это становится безболезненным жаром, пока мое подсознание не начинает пульсировать вокруг нас.

Я чувствую невидимую перемену. Это внезапное завершение моей души, связь с чем-то настолько могущественным, темным и прекрасным, что на мгновение я могу только смотреть на Мэйвен с глубокой одержимостью, сжимающей мне горло.

Любовь моя.

Мы больше не связаны — пока нет, — но мне не нужно слышать ее мысли, чтобы увидеть все, что я чувствую, отражающимся на ее лице.

Моя муза улыбается мне.

Вот и все. Я не могу больше ни секунды не прикасаться к ней, поэтому перепрыгиваю через покрытый бронзовой пылью алтарь, чтобы обнять Мэйвен, крепко целуя ее, пока ее пальцы нетерпеливо запутываются в моих волосах.

В тот момент, когда ее руки оказываются на мне, новое, странное чувство приятно пронзает меня.

Кажется, они называют это миром.

Ее язык дразнит мой, пока мое сердце бешено колотится. Я прикусываю ее нижнюю губу, прежде чем выпрямиться и прижаться своим лбом к ее лбу.

— Ты хоть представляешь, что ты со мной делала, даже не имея пульса на своей прелестной шейке? — Задыхаясь, требую я, протягивая руку, чтобы обнять ее лицо.

— Если это тебя хоть немного утешит, я любила тебя так же одержимо и в Раю.

Я замираю, пойманный в ловушку ее взгляда, когда опасная доза одержимости поднимает мое кровяное давление. — Повтори это для меня, любимая.

— Когда моя цель была достигнута, я отправилась в Ра…

— Не это. Другое.

Гораздо более важная вещь.

Мэйвен знает, чего я хочу. У нее такое же слегка неловкое выражение лица, которое появлялось у нее всякий раз, когда люди вокруг нее становились слишком эмоциональными, но она встречает мой взгляд, понимая, насколько это важно для меня.

— Я люблю тебя, — шепчет она. — В жизни, смерти или между ними, ты весь мой.

— О, моя темная, извращенная, дорогая, — мрачно смеюсь я, почти покачиваясь от восторга от этих красивых слов. — Соберись. Ты понятия не имеешь, какого монстра ты только что создала.

Она улыбается, как будто это лучшая новость за весь день, целует меня в подбородок и делает глубокий вдох, словно собираясь с силами.

— Пора убираться отсюда. Я пока дерьмово разбираюсь в священной магии, так что держись.

Держаться за нее больше никогда не будет проблемой.

Мгновение спустя сияющий свет заливает мой разум, я чувствую, как что-то разбивается вдребезги, и мы оба внезапно вырываемся из кошмарных чар, в которых я запутался, кажется, на годы.

Я просыпаюсь.

Единственные случаи, когда я просыпался в прошлом, случались после того, как я терял сознание. Теперь, когда у меня есть возможность спать, когда Мэйвен отдыхает, я, безусловно, буду просыпаться так мирно гораздо чаще. Стряхнуть дремоту — непривычное чувство, и мне требуется мгновение, чтобы обнаружить, что я лежу навзничь на мраморном полу, уставившись в потолок главного храма Арати.

— Ей лучше быть следом за тобой, — резко предупреждает голос Фроста неподалеку.

Сев прямо, несмотря на слабость в конечностях, я хмурюсь из-за ощущения в голове. Пробуждение всегда такое… туманное?

Оглядываясь по сторонам, я вижу, что Мэйвен неподвижна рядом со мной. Лимб так сильно давит на нее, что я напрягаюсь, проверяя ее пульс.

Моя муза дышит, но она погружена в один из самых глубоких снов, которые я когда-либо видел. Истощение от того, что она только что сделала, чтобы освободить меня, практически обессилило ее.

Крейн сидит на ближайшей скамье, опустив голову между ладонями, и что-то бормочет в ответ на голоса, которые слышит. Тем не менее, он гораздо более в сознании, чем в последний раз, когда я видел его в железной клетке.

Фрост, обеспокоенный, шесть раз переминается с ноги на ногу, прислонившись к стене храма, а затем поправляя воротник пальто, наблюдая за Мейвен. За месяцы, последовавшие за Переворотом, я привык к его заметному шраму, но тогда я был совершенно опустошен. Сейчас это, безусловно, производит впечатление.

Я отвлекаюсь от его лица из-за рычания неподалеку. Откидываясь назад и прищурившись, я получаю