Божественная судьба - Морган Би Ли

Теплые губы Бэйлфайра тут же прижимаются к моим. Его язык скользит по складке моих губ, пока я не открываюсь для него, и он рычит, когда наши рты сливаются.

Он быстро становится более агрессивным, слегка покусывая мою верхнюю губу, прежде чем поцеловать шею, время от времени покусывая и ее. У меня кружится голова. Когда он добирается до метки спаривания, которую оставил на мне, он стонет.

— Черт возьми, да. Прямо там, где она всегда, блядь, и должна быть.

Я не могу сдержать радостного вздоха, который вырывается у меня, когда он грубо кусает, а затем лижет шрам, чтобы успокоить его.

Эверетт ругается из-под мешка на голове. — Я упускаю что-то, что хочу увидеть, не так ли?

— Неплохое представление, — соглашается Крипт, ухмыляясь.

Когда Бэйлфайр приспосабливается, чтобы поцеловать меня с другой стороны шеи, я чувствую прикосновение его ошейника.

— Извини за ошейник, — выдавливаю я.

Он отстраняется, приподнимая брови. — Подожди. Ты хочешь сказать, что они не надевали его на меня? Это была ты?

Я киваю и снова извиняюсь, но он стонет и опускает голову на плечи.

— Черт, это так возбуждает.

Голос Крипта напряжен. — Кстати, в этом гребаном саркофаге не оставили места для удовольствия от просмотра. Так что, если ты не возражаешь…

Я понимаю, что он морщится, глядя на покрывающую его бронзу, слишком взволнованный нашим маленьким сеансом поцелуев. Эверетт больше ничего не сказал, но он заметно возбужден.

Упс. Мои бедные вуайеристы, минус один.

Наконец-то оказаться в комнате с тремя моими парами в сознательном состоянии удивительно, но это делает отсутствие Сайласа болезненно очевидным. Мой пустой желудок болезненно сжимается при мысли о том, что они могут сделать с моим некромантом.

— Не извиняйся, Мэйвен. Мне жаль. Мне так чертовски жаль, — шепчет Бэйлфайр, прижимаясь своим лбом к моему. — Я не помню всего с той ночи, когда мой дракон забрал тебя, но я… гребаные боги, я уронил тебя.

— Я ударила тебя кинжалом.

— И что? Я, блядь, уронил тебя и…

Я прикусываю его нижнюю губу, чтобы помешать ему закончить это заявление, полное чувства вины, прежде чем заглянуть в его золотистые радужки. — Кого это волнует? Это ничего не значит, когда мы чуть не потеряли друг друга.

Его расплавленный взгляд становится таким нехарактерно печальным и сокрушенным, что у меня защемляет грудь, когда он качает головой, тяжело сглатывая.

— Не сейчас. Я не могу говорить о том, что мы потеряли друг друга прямо сейчас. Пожалуйста. Потому что, если я начну думать о том, что произошло шесть месяцев назад, я… черт, я не смогу, — хрипит он, закрывая глаза и прислоняясь затылком к стене. Он размеренно вдыхает и выдыхает, пытаясь успокоиться. — Отвлеки меня чем-нибудь. Чем угодно. Пожалуйста.

Я выпаливаю первое, что приходит в голову. — Я была в Раю. Не то чтобы я много об этом помню.

Он приоткрывает один глаз. — Эверетт упоминал об этом.

— Синтич — моя мать.

— Да. Он и об этом упоминал.

Осознание того, что Бэйлфайр знает, кто я, и относится ко мне точно так же, как раньше, приносит такое облегчение, что я улыбаюсь ему.

Его лицо снова озаряется, внимание приковано к моему рту. — Черт возьми, я по этому скучал.

— Что я пропустил? — Спрашивает Эверетт с кровати.

— Не твое дело, Придурок с мороженым. — Бэйлфайр тычет меня в нос своим. — Когда мы выберемся из этой ледяной дыры, мне понадобится гораздо больше всего этого от тебя, моя милая маленькая полубогиня.

Я фиксирую на нем твердый взгляд, даже пытаясь не улыбнуться. — Не милая. Я вижу призраков и пожинаю души. Я дочь Смерти.

— Конечно, ты такая. Блять. Милая. Держу пари, ты выглядишь как королева во время жатвы. Моя королева.

Он целует кончик моего носа, оставляя еще несколько легких поцелуев вверх и вниз по моей шее.

Боги, я скучала по нему и его постоянному флирту.

Но подождите…

Я напрягаюсь, выпрямляясь, насколько могу, в этой дурацкой смирительной рубашке на цепях. — Черт. Где моя коса?

— Конфискована вместе со всем остальным, что нашли при нас, — говорит Крипт. Его метки снова загораются, и он шипит от боли. — Они забрали и мою зажигалку, и забрали бы самодисциплину Децимуса, если бы она у него еще осталась. — Он бросает на оборотня многозначительный взгляд. — Наша девочка все еще измотана. Дай ей побыть одной, пока твои прикосновения не начали ее беспокоить.

Бэйлфайр надувает губы, но все еще не отодвигается. — Тебя это еще беспокоит, Мэйфлауэр?

Я хочу сказать ему, что меня более чем устраивают прикосновения — на самом деле, я жажду всего, что могу получить от своих пар, после всего того времени, которое я провела, мучаясь вопросом, живы ли они еще.

Но прежде чем я успеваю заговорить, дверь в этот номер открывается и входят три человека. Двое из них — наследники в приталенных костюмах, а третья — безупречно одетая женщина с фотоаппаратом, висящим у нее на шее.

Прежде чем я успеваю осознать тот факт, что в комнату ворвались незнакомцы, женщина делает снимок лица Бэйлфайра, прижатого к моей шее, и моего испуганного выражения.

— А, хорошо. Запись уже включена. Мэйвен Оукли, — чопорно приветствует один из мужчин в костюме, указывая на большой письменный стол в комнате, окруженный четырьмя стульями. — Пришло время для вашего досудебного допроса.

23

Мэйвен

Моего сейчас чего?

Другой мужчина в костюме наклоняется, как будто собирается поднять меня на ноги, поскольку смирительная рубашка мешает мне. От него пахнет женскими духами.

Но в ту секунду, когда он приближается, Бэйлфайр рычит и издает странный звук глубоко в горле, прежде чем голубое пламя воспламеняет пиджак наследника. Наследник кричит, сбрасывает блейзер, топчет его и, спотыкаясь, уходит от нас.

— Попробуй прикоснуться к ней еще раз, это, блядь, было предупреждение, — рычит Бэйл, выдыхая дым во время разговора.

Исчезло обаяние, которым он только что одаривал меня — теперь он выглядит готовым совершить любое убийство.

Черт. Это всегда так сексуально, когда мужчины буквально дышат дымом? Думая о том, как выглядит Крипт, когда курит ревериум, я решаю, что ответ должен быть утвердительным.

С другой стороны, всегда сексуально, когда они ведут себя убийственно из-за меня.

Другой мужчина в костюме не утруждает себя приближением. Он просто кивает в сторону стола. — Прекрасно. Присоединяйтесь к нам, мисс Оукли.

Когда он начинает покрываться испариной от неподвижного смертельного взгляда, который я довела до совершенства, женщина цокает языком и подходит к кровати,