Божественная судьба - Морган Би Ли

Двадцать четыре часа. Я так понимаю, нас захватил кто-то, у кого есть ресурсы, но…

Я на мгновение отвлекаюсь, когда сквозь стену проходит призрак. Это молодая женщина с ярко-синими волосами. Когда она видит, что я не сплю, она выглядит взволнованной, прежде чем исчезнуть за другой стеной.

Прижавшись к полу, я пытаюсь заглянуть в другие уголки этого обширного помещения. Бэйлфайр должен быть где-то здесь. И Сайлас.

Они должны быть здесь, потому что, если я потеряю их снова…

— Они поместили нашего некроманта в изолятор, — говорит Крипт, в его голосе все еще звучит боль, хотя он и пытается это скрыть. — Децимуса недавно заперли за то, что он снова устроил пожар. Не волнуйся, дорогая. Они всегда быстро возвращают его обратно.

— Мы все еще в Нью-Йорке, — добавляет Эверетт. — В любимом роскошном отеле моих родителей, через дорогу от главного храма Арати. Это те самые, они, о которых упоминал Крипт.

Он быстро подводит итог, пока я пытаюсь отползти к ближайшей стене, чтобы сесть, продолжая наблюдать за ними. Очевидно, нас схватили в храме Арати, когда я была без сознания. Кроме Сайласа, нас все время держали в этой комнате, но, хотя Эверетту не разрешали осмотреть это место, он уверен, что именно сюда спряталось наследие трусливой элиты, как только Граница рухнула и начался настоящий ад.

— За дверью стоит охранник, — с горечью заканчивает он. — Я не видел Ашера Дугласа с тех пор, как нас похитили. Скорее всего, он мертв.

— Какая жалость, — вздыхает Крипт.

В приглушенном мешком голосе Эверетта звучит чистый скептицизм. — Ага. Дай угадаю. Тебе только жаль, что не ты убил его.

— Естественно. Он стрелял в Мэйвен.

— Я заставил его заплатить мне втройне за это кровью, когда он появился в Эвербаунде, желая работать на меня. Ты был там.

— Не считается, так как я был слишком оцепеневшим, чтобы насладиться этим должным образом. — Крипт смотрит на меня, беспокойство и неприкрытая привязанность затмевают все остальное на его лице. — Ты в порядке, любимая?

Я киваю, все еще безуспешно пытаясь найти хоть какое-то пространство для маневра в этой проклятой смирительной рубашке. Если бы она была чуть свободнее, я бы попыталась закинуть руки за голову, но она до смешного тугая, и это не учитывая того, что меня несколько раз обмотали цепями. Это чудо, что я все еще могла дышать, находясь без сознания в этой штуке.

Что касается пыточных приспособлений, то это быстро завоевывает мое уважение. А дополнительные цепи для усиления? Честно говоря, тот факт, что они так сильно мешали мне, лестен. Это почти как если бы я убила нескольких самых могущественных существ в мире, чтобы добраться до этого момента.

Они, должно быть, боятся меня.

— Я сделаю тебе букет из пальцев будущего безпальцевого наследника, который осмелился запереть тебя в этом и заклеить тебе рот этой гребаной лентой, — обещает Крипт.

Боги, я скучала по его сладкой жестокости.

В груди у меня продолжает гореть. Мы сидим в этой комнате с легким запахом дыма в тишине, пока не раздается грохот у двери. Кто-то взвизгивает от боли, кто-то еще рычит, а затем Бэйлфайра запихивают в комнату, прежде чем дверь снова захлопывается.

И это на самом деле Бэйлфайр.

Его зрачки округляются, когда он устраивается поудобнее на полу. Толстые серебряные кандалы сковывают его запястья и лодыжки. Ошейник, который я надела на него, все еще на месте, как и поводок. Его лицо в синяках, один глаз подбит, нос быстро заживает после очевидного перелома, а его разорванные шорты испачканы пугающим количеством крови. Еще больше засохшей, покрывает его прекрасные обнаженные мышцы.

И он все еще держит во рту кончик чьего-то откушенного пальца.

Когда он замечает меня, его лицо светится, как и всегда. Отплевывая палец, который он только что откусил, он улыбается.

Мой пульс учащается. Боги, вот и он.

Моя солнечная пара не менее очарователен, весь в крови. Он, как всегда, невероятно красив, его глаза сверкают, а улыбка ослепительна.

Но я сразу чувствую это — перемену в его поведении.

Когда я впервые встретила Бэйлфайра, когда я пыталась отказаться от своих пар, он был таким оптимистичным, бесхитростным и… хорошим по сравнению со всеми нами. В каком-то смысле он казался невинным, или, по крайней мере, настолько невинным, насколько может быть наследие.

Сейчас? Это неуловимо, но в нем есть что-то новое, и не то, что исходит от его дракона.

Бэйлфайр шаркающей походкой направляется через комнату в мою сторону. Как только он оказывается достаточно близко ко мне, он наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы через скотч.

— Ты в порядке, Дождевое Облачко? Боги, я так чертовски волновался, что ты не проснешься, — хрипло произносит он, целуя меня в подбородок.

Кажется, он не помнит, что у него на лице чужая кровь, но я так счастлива, что он здесь, что не собираюсь напоминать ему. Я скучала по его аромату опаленного кедра и этим прекрасным золотистым радужкам.

Когда Бэйлфайр видит, что я упиваюсь тем, что он больше не выглядит диким и шипящим, он выглядит застенчивым. Его сломанный нос полностью зажил, и синяки начинают исчезать.

— Мой дракон — проклятый слабак. Когда кто-то, кого он считает ничтожеством, причиняет нам боль, и он не может выйти, чтобы поджарить его, это огромный удар по его гордости. Мне потребовалось всего несколько побоев, чтобы усадить его на заднее сиденье. На данный момент, — добавляет он с легкой гримасой.

Побои, оковы, мой фейри, запертый где-то в изоляции…

Все решено. Я буду наслаждаться криками и мольбами о пощаде всех представителей элитного наследия, пока буду наказывать их за причинение вреда моему квинтету.

Но сейчас я готова снять этот скотч со своего лица. Наклоняясь к Бэйлфайру, я поднимаю подбородок.

Он тут же целует меня в щеку, утыкаясь носом в шею с прерывистым вздохом облегчения. Новые движения заставляют меня покраснеть. Его явное волнение, чтобы быть со мной даже в такой ситуации, это просто… правда очаровательно.

Я неохотно отстраняюсь. Убедившись, что Бэйлфайр видит мое решительное выражение, я наклоняю лицо, пока он не сосредотачивается на ленте.

— О, черт. Точно. Не двигайся ради меня, детка.

Это довольно увлекательный процесс — он покусывает и осторожно отклеивает скотч с моего рта. Когда он начинает отлипать, мой дракон-оборотень целует каждую непокрытую часть моего лица.

Когда лента, наконец, спадает, я улыбаюсь ему в губы. — Хороший мальчик.

Я не ожидала грубого всхлипа, который вырвался