Тёмный сияющий замок - Д. С. Одесса

Я встаю, беру карандаш и вкладываю его между пальцами его металлической руки. — Не сдавайся и продолжай. Когда-нибудь ты сможешь писать лучше, чем многие другие люди. Потому что ты этого хочешь. Имеет значение только воля.

Плутон переводит взгляд с своей руки на меня, затем наклоняется и неожиданно обнимает меня здоровой рукой.

— Я работаю над этим. Я тоже стану таким же хорошим, как твой брат.

— Лучше, — шепчу я ему на ухо. В Плутон я каждый раз ощущаю эту беспомощность, чувство, что он потерян и непонят. Что другие лишь подбадривают его, но не могут понять, что творится у него в голове. Если бы я не прошла через все это с Кассиу, я бы не знала, что жалость и сожаление — это последнее, что ему нужно. Плутон нужна цель. Она у него уже есть. Остальное он освоит, если не сдастся и если в него будут верить.

— Я хочу, чтобы ты написал мне несколько строк, — с улыбкой предлагаю я и подталкиваю его.

— Я должен написать тебе? Что мне написать?

— Например, «Мэдисон — это сила!». — Я смеюсь. — Звучит глупо. Или как насчет «Любимая Мэдисон, сегодняшний день был просто отвратительным. Ночь была не лучше, но, эй, я жив». Пиши, что приходит в голову. Письмо освобождает. Игра на пианино тоже освободила моего брата. Так что давай. Возможно, из тебя еще получится автор бестселлеров, если ты будешь стараться.

Деметриус, следивший за нашим разговором, фальшиво кашляет в ладонь. По его лицу скользит забавная улыбка.

— Это я хочу посмотреть.

— Ты это увидишь, Деметриус, — парирует Плутон. — Вы когда-нибудь слышали об авторе с протезом? — спрашивает он всех вокруг.

Я качаю головой.

— Нет, пока нет. Ты будешь первым, представь себе. — Я почти уверена, что обычные протезы еще не обладают такой тонкой моторикой, как его. Жоаким, несомненно, выбрал новейший, лучший и самый дорогой продукт, чтобы обеспечить своему брату наилучшую замену.

Когда я выпрямляюсь, Плутон смотрит мимо меня на дверь. Я поворачиваю голову через плечо и замечаю Жоакима, прислонившегося к дверному косяку.

— Может, вы уже взглянули на часы? Еда уже на столе. Все ждут вас. — Он, конечно, имеет в виду Деметриуса и Плутона. Медленно я возвращаюсь на свой стул.

Деметриус встает в своей темно-синей поло и мохово-зеленых брюках и собирает свои конспекты и документы.

— На сегодня заканчиваем тренировку.

— Но я еще хотел написать строки для Мэдисон, — говорит Плутон.

— Напиши их завтра. Я могу подождать, — отвечаю я ему и подмигиваю. — Не к спеху.

Как только я в своей красной юбке и широкой толстовке поднимаюсь, чтобы поставить книгу обратно на полку, я слышу, как Плутон говорит:

— Я не хочу идти на ужин, я хочу поесть с Мэдисон у себя в комнате.

— Что? — Достигнув массивной полки, я замираю. Робко поворачиваю лицо к Плутону, который смотрит на своего брата и обменивается с ним многозначительными взглядами.

— Вопрос не стоит. У Мэдисон на этот вечер другие планы.

— Какие?

— Я хотела перед тем, как стемнеет, прогуляться по лесу, — вмешиваюсь я, что не является ложью. Потому что да, я хочу продолжить поиски брата.

— Тогда я сопровожу ее после ужина, — вставляет Плутон. — Я целый день не был на свежем воздухе.

— Нет, — отвечает Жоаким. — Она не пойдет снова в лес, и ты не пойдешь с ней. Не до тех пор, пока мы не поймали убийцу.

Ясное дело, он снова запрещает все, что приносит нам удовольствие.

— Тогда мы останемся в моей комнате, — парирует Плутон удивительно твердым голосом.

— Зачем? — Жоаким щурится. — Чтобы она навредила тебе?

Только не эта песня снова.

Едва убрав книгу, я поворачиваюсь к учебным столам.

— Она не навредит мне. Оставь ее мне. Ты можешь каждый час убеждаться, что я еще жив. Ты же этого хочешь: опекать меня, как своего сына.

В глазах Жоакима я вижу чистое раздражение.

— Ты взрослый и знаешь, что делаешь. Я не опекаю тебя, но советую. Мэдисон ненадежна.

— Я могу сам это решить, тебе не кажется? — Смело с его стороны так ему противостоять. — Ты же хочешь, чтобы я стал таким, как ты. Сильнее, увереннее в себе, общался с женщинами. Что тебе мешает?

Мне становится не по себе, когда я догадываюсь, чего на самом деле может хотеть от меня Плутон. Неужели он хочет переспать со мной?

— Мешает то, что она не слушается, — парирует Жоаким, поднимаясь ко мне по ступенькам. Оказавшись рядом, он шепчет мне на ухо: — Хитро, но попытка обернется против тебя.

— Какая попытка? — спрашиваю я его.

Плутон тоже поднимается к нам в темной одежде и берет мою левую руку своими теплыми пальцами.

— Она меня не уговаривала. Инициатива исходит от меня. Я хочу, чтобы она провела со мной несколько часов.

Скула Жоакима опасно дергается, но он, кажется, взвешивает.

— Согласен. В полночь я за ней приду. Каждый час кто-то будет заходить, чтобы я не обнаружил тебя задушенным на полу. — Как будто я на это способна. Я бы и ножа воткнуть между ребер Жоакиму не смогла, хотя он порой этого заслуживает.

— И ты будешь держать себя в руках. Если я узнаю, что ты причинила ему боль, угрожала, навредила, допрашивала его или делала что-то еще, чего не должна была, я вырежу тебе язык.

Я вздрагиваю от его явной угрозы.

— Поняла.

— Тогда я велю принести ужин к тебе в комнату.

Жоаким берет меня за подбородок, приподнимает его и вглядывается в мои глаза. После чего беззвучно отпускает.

Глава 22

Мэдисон

Оказавшись в апартаментах Плутона, я с улыбкой наблюдаю за хаосом. В отличие от своего брата, он неряшлив. Одежда разбросана на спинке дивана, пустые бутылки валяются на полу, книги разложены повсюду — на комодах и столах.

Позади меня Плутон закрывает дверь. Он выше меня на полголовы.

— Я должен был прибраться заранее. Но кровать заправлена. — Он указывает на спальню, где я замечаю большую кровать с тёмно-сильным камчатным бельём. Как и апартаменты Жоакима, его комнаты имеют камин, балкон, просторную ванную со светлым мрамором и внушительную спальню,