Тёмный сияющий замок - Д. С. Одесса

соглашаться на предложение Плутона. Я должна была знать, что это принесёт только проблемы. И всё же я не жалею. Потому что да, мне тоже это понравилось. Он был добр и нежен ко мне впервые за долгое время.

Прежде чем Жоаким успевает схватить меня за руку, Плутон встаёт передо мной, защищая.

— Если я действительно так важен для тебя, то она останется.

— Почему?

— Потому что иначе ты её изобьёшь, как только выйдешь с ней из комнаты.

Жоаким вяло улыбается и хмурит брови, словно его брат пошутил.

— Я не бью её, не беспокойся.

— Ты лжёшь.

— Пожалуйста, прекратите ссориться. Не из-за меня. Мне жаль, что я совершила ошибку, я думала… — Жоаким смотрит на меня. — … что делаю твоему брату одолжение, потому что он меня об этом попросил. Это больше не повторится.

— Отлично… Что, чёрт возьми, ты с ней делаешь, что она извиняется за то, в чём виноват я? Ударь меня, если тебе станет легче. Она ни в чём не виновата!

Взволнованно Плутон вдыхает и выдыхает, раскинув руки, чтобы Жоаким не мог добраться до меня.

— Почему ты попросил её переспать с тобой? Почему именно она?

Он кивает в мою сторону.

— Потому что она не из Общества, я нахожу её красивой, она добрая, и она мне нравится. — Я ему нравлюсь? — Это я её уговорил. Я даже хотел предложить ей деньги, — повторяет он. — И она отказалась. Будь она умнее, она взяла бы деньги, чтобы выкупить себя раньше.

— Ты хотел дать ей ещё денег? — переспрашивает Жоаким. Я вытираю лицо. — Она так много для тебя значит?

— Для тебя тоже, иначе она была бы уже мертва. — Сквозь пальцы я смотрю на обоих.

— Для меня она ничего не значит. Пока ты не позволяешь ей вить из тебя верёвки, используй её, получай своё удовольствие.

Снова слова, которые ранят мою гордость.

— Я не использую её как вещь. А теперь уходи. Я передумал. Тебе не нужно присылать кого-то каждый час. Возвращайся только к полуночи.

Плутон подталкивает своего брата к двери.

— Не защищай её.

— Что она тебе сделала? — спрашивает Плутон его. — Она должна тебе деньги, и всё. Она спасла тебе жизнь, хотя могла просто стоять и смотреть, когда убийца стрелял в тебя. Она здесь ради своего брата. Если у тебя есть хоть половина её сердца, ты подаришь мне это время с ней.

— Как скажешь, — хрипит Жоаким, прежде чем выйти из комнаты. Я медленно опускаюсь на ковёр перед кроватью. Его недоверие когда-нибудь станет моим смертным приговором.

Глава 23

Мэдисон

— Прости, — шепчет он мне.

— Не нужно. — Медленно я подношу ко рту вилку с тальятелле. — Он ведь прав. Я могла бы тебя соблазнить, чтобы ты восстал против него. Мысль не лишена смысла. — Наверняка есть множество женщин, которые на моём месте поступили бы так.

— А ты мне что-то разыгрываешь? — хочет он знать, накалывая креветку. — Потому что только что было не похоже, что ты в этом сильна. — Класс. Это было заметно? Теперь на его губах появляется ухмылка. — Говорят, ты была девственницей, когда пришла на вечеринку. Это правда?

Щекотливая тема. Я киваю.

— Да, правда.

— Тогда за два дня ты не могла научиться таланту запудривать мужчинам мозги с помощью секса.

— Для меня это новость. Нет.

Он вздыхает, замечая, что моё настроение на нуле.

Вяло я пережёвываю кусок. После этого провала у меня нет настоящего аппетита. За окном я наблюдаю, как садится солнце. Наступает ещё одна ночь. Ещё один день заканчивается, а я так и не нашла своего брата. Я чувствую, что он ещё жив. Я это знаю. Лучше бы мне пойти искать его, если бы мне позволили.

Следующий час мы разговариваем о пустяках: об учёбе, других странах и книгах. Я замечаю, что Плутон с каждой минутой становится всё более сонным. Его глаза закрываются всё чаще. Когда он засыпает сидя, я встаю и подхожу к двери. Как и ожидалось, за ней стоит парень, который стоит на посту. Это Марс.

— Тсс. Он уснул.

Встревоженно Марс просовывает голову в дверь, словно я отравила Плутона.

— Я пойду к Жоакиму. Ты присмотришь за ним?

— Ладно. Ты знаешь дорогу? Если ты сбежишь… — Я знаю: мне вырежут язык, сломают пальцы и вырвут сердце из груди.

— Не нужно объяснять, я знаю, что тогда случится.

Он кивает, затем проходит в комнату Плутона.

Я бреду по коридорам огромного замка. На всякий случай уже зажгли свечи. Интересно, надолго ли хватит запасов? Что, если у них кончатся свечи?

Спускаюсь по лестнице за лестницей на первый этаж, пока не останавливаюсь перед апартаментами Жоакима, стучу и жду его нотации. Едва дверь открывается, как на меня налетает ледяной ветер. Дверь была лишь приоткрыта. Как странно.

Почему? Я вхожу в гостиную, где не зажжено ни одной свечи.

— Жоаким? — зову я его. Как будто он меня послушает.

С грохотом дверь за моей спиной захлопывается. Я вздрагиваю от испуга и поворачиваюсь. Это был сквозняк? Но когда я снова оборачиваюсь, передо мной неожиданно возникает тёмная фигура, лицо которой скрыто маской. Затем ко мне прижимают тряпку.

— Здравствуй, Мэдисон. Самое время нам познакомиться.

Я издаю задыхающиеся звуки, царапаю незнакомца ногтями по маске и пытаюсь оттолкнуть его от себя. Но у меня не получается. В нос ударяет едкий запах. В панике я пытаюсь отодвинуть от своего рта тряпку, пропитанную хлороформом. Бесполезно. Вместо этого мои колени подкашиваются, поле зрения темнеет, и сознание погружается в безжалостную тьму.

Эпилог

Мэдисон

Приходя в себя, я ощущаю, что голова гудит, будто по ней проехал грузовик. Я сижу на холодном камне, прислонившись к стене. Вокруг меня тьму рассеивает лишь мерцающий свет дежурных свечек, колышущихся на ветру. Где-то вдалеке слышен нарастающий свист шквалистого ветра. А следом — приближающаяся гроза.

Не гроза… Я ненавижу грозы, потому что они напоминают мне о той ночи, когда всё изменилось.

Всё ещё склонив голову, я наблюдаю, как чёрные ботинки в такт чёрным брюкам расхаживают передо мной туда-сюда. Похоже, мои руки связаны за спиной, и мы находимся в каком-то полуразрушенном здании. Потому что свечи освещают обугленные остатки