Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова

У меня и вино хорошее есть, но полагается поминать водкой. А о любви мы потом поговорим, ладно? Времени для разговоров и выяснений, кто кого больше любил, у нас впереди еще много, я так понимаю. Успеем.

* * *

Гриша бродил по квартире как потерянный. Голова ничего не соображала, ночью почти не спал. И пожимал плечами удивленно – что вообще происходит? Где мама?

Если бы она к подруге ушла и заночевала там, то обязательно бы предупредила. Да и нет у нее таких подруг, у которых она ночует. Мама домоседка, любит проводить время на диване с книжкой. Ну бывает, с тетей Мариной посидит иногда на кухне.

С каждой минутой тревога росла, и даже уверенность появилась: с мамой что-то случилось. Ну не могла она не позвонить ему, не могла! И что теперь делать? Уже все номера в телефонной памяти отыскал, по которым можно хоть что-нибудь про маму узнать, всем перезвонил. И ничего! Только удивленное сожаление в голосах – нет, не знаем. Да наверняка ничего страшного, не волнуйся, Гришенька. А некоторые голоса звучали еще и с отвратительной подоплекой: подумаешь, дома не ночевала! Так бывает, да. Мама у тебя молодая женщина, так бывает. Не будешь же им кричать возмущенно в ответ: не бывает, нет! У нас папа недавно умер, а вы какую-то ерунду несете!

От отчаяния позвонил Клаве, и она ответила быстро:

– Что у тебя, Гриш? Я на семинар опаздываю. Что-то срочное или как?

– Срочное, Клав. У меня мама пропала.

– В смысле пропала? Куда пропала?

– Да если б я знал. Со вчерашнего дня ее дома нет. И ночевать не пришла. Я уже всех обзвонил, кого мог. Никто ничего не знает.

– А раньше она так не пропадала?

– Нет, конечно! Ты что! Ты зачем такие глупости говоришь!

– Да я просто спросила, извини. Ты, главное, не волнуйся так уж сильно. Вы до этого поссорились, что ли?

– Да не то чтобы поссорились. Я ей тот самый список дал, помнишь? Попросил ее собрать документы, которые твоему отчиму нужно отнести. Ну мы поспорили немножко, да. Утром в универ ушел, после обеда вернулся, а ее уже нет. И дома не ночевала. Я не знаю, что мне делать, Клава! Что делать?

– Да успокойся, говорю же. Хочешь, я к тебе приеду сейчас? Хотя не могу. Мне обязательно надо на семинаре отсидеть, и без того уже пропустила много. А у соседей ты про маму спрашивал? Соседи – они ж такие, они всегда все про всех знают. Особенно пенсионерки, ничем не занятые. Такие в подъезде есть?

– Да, есть.

– Ну так и спроси! Наверняка они видели что-нибудь. Может, она с кем-то из дома выходила?

– Да, хорошая мысль.

– Так и действуй! А я все, не могу больше говорить. Потом перезвоню, ладно?

Клава отключилась, а он так и остался стоять с телефоном посреди комнаты. Потом спохватился: да, соседи! Как ему самому такая мысль в голову не пришла? Соседки-пенсионерки…

А может, тетя Марина знает, где мама? Она же все и про всех знает! Точно, у нее надо спросить в первую очередь.

Марина открыла ему дверь, улыбнулась, затараторила деловито:

– Ой, Гриш, как хорошо, что ты сам пришел! А то ведь, знаешь, я вчера утром хотела зайти к вам, а твоя мать меня прогнала! Так со мной разговаривала, ты бы слышал! Так мне нагрубила! Никогда ее такой злобной не видела. И что с ней творится, не понимаю?

– А чего вы к нам заходили, теть Марин?

– Да как чего? – оторопела соседка. – Ты же сам меня просил, чтобы я разузнала у соседей про эти… Как их… Про свидетельские показания! Ну что твой отец приходил к вам часто! И все соседи согласились в суд пойти и бумаги написать, какие надо. Все его видели, все подтвердят. Вот я и хотела тебе это сообщить! А твоя мать меня даже на порог не пустила! Сказала, что ты в университет ушел. И так мне нагрубила, что я потом долго в себя прийти не могла.

– Понятно.

– Да что тебе понятно? Мне, например, ничего не понятно! Почему она себя так ведет? Ведь я для нее же и стараюсь. Вернее, для тебя. Оно мне надо вообще, скажи? Бегала по соседям, как сорокапятка, будто у меня своих дел нет!

– А больше вы ее не видели, тетя Марина?

– Нет, не видела! Хотя постой. Да, вчера это и было. Она меня прогнала, я домой ушла. А потом я видела в окно, как она в машину садилась.

– В какую машину?

– Не знаю, не рассмотрела толком. В красивую такую иномарку шикарного синего цвета. Кажется, это «вольво» была. Ну да, точно, «вольво»!

– А номер? Номер запомнили?

– Нет, зачем. Да что случилось-то, Гриш? Чего ты меня с таким пристрастием допрашиваешь?

– Да мама пропала. Дома не ночевала и сегодня так и не появилась. Я не знаю, что мне и думать. Я уже всех знакомых обзвонил, никто ничего не знает.

– Ну загуляла с кем-то, наверное. Она ведь еще не старая женщина, имеет право.

– Да что вы такое говорите! – отшатнулся от нее Гриша. – Как это загуляла? Вы что, мою маму не знаете? Зачем вы так? У нас папа умер, а вы… Мама едва живая после похорон. Я еще понимаю, кто-то чужой бы так сказал, но вы, тетя Марина! Вы что!

– Да что ты на меня-то сердишься? Я ведь только предположила. В жизни ведь всякое может случиться, знаешь. Допустим, умирает женщина от горя, все жалеют ее, и вдруг откуда ни возьмись утешитель находится! Бывает, Гриш, всяко бывает.

– Но только не с моей мамой, уж извините!

– Да ты не обижайся, что ты. Ну сам подумай, где ей еще быть? Я ж говорю, красивая машина за ней приехала.

– Тетя Марина, не надо, я вас прошу! – в отчаянии выставил перед собой ладони Гриша.

– Ладно, ладно, не буду. А ты сам-то как думаешь, а? Куда она могла уйти? Ведь есть какие-то предположения, правда?

– Не знаю я. В том и дело, что не знаю. Она никуда не должна была уйти. Я позвонил ей на работу, там сказали, что она отпросилась, якобы заболела. Но я утром уходил в универ, она здоровая была! Нет, тут что-то не то. И на мои звонки не отвечает, я уж сто раз ей звонил.

– Да, действительно странно. И все-таки откуда эта синяя машина взялась? У вас кто-то из знакомых ездит на «вольво»?

– Нет, точно таких