Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова

– Давай поженимся, Маш? Возьмешь мою руку и сердце? Хотя они и так твои, но все равно. Возьмешь?

Она остановилась, глянула него удивленно:

– Чего это ты вдруг?

– А что, я неправильно сказал, да? А как надо? Предлагаю тебе руку и сердце? А мне больше нравится – возьми. Так возьмешь?

– Так я и возьму. И руку возьму, и сердце. Но сейчас давай поторопимся, потому что очередь набежит, и нам придется на коллоквиуме по экономическому анализу голодными сидеть!

– А я не шучу, между прочим. С предложением руки и сердца не шучу.

– Так и я не шучу! А ты родителям своим уже сказал?

– Нет. А при чем тут родители? Это же мы решаем, а не они?

– Ну здрасьте! – вскинулась она обиженно. – В первую очередь им надо было сказать. Так положено, Вань, чтобы родители свое согласие дали.

– Ой, да скажу сегодня вечером. Делов-то!

– Вот и скажи.

– И скажу!

Как потом выяснилось, родители совсем не обрадовались инициативе Ивана. Можно сказать, всполошились. Мать даже расплакалась, приговаривая сердито:

– Куда торопишься-то, куда? Еще и третий курс не окончил! Еще учиться да учиться, потом на ноги вставать надо. Мы с отцом думали, ты потом работать пойдешь, нам поможешь, а ты! Да и на ком жениться, у твоей Маши даже прописки постоянной нет, в общежитии живет! Что, городских девушек в институте не нашлось, чтобы с жильем, из приличной семьи? Да что мы знаем про эту твою Машу? Ничего и не знаем! Она беременная, что ли?

– Да почему сразу беременная, мам.

– А зачем тогда жениться, объясни?

– Затем, что я люблю ее. Этого тебе мало?

– Ну «люблю». Сегодня люблю, завтра уже не люблю. На одном «люблю» никто не женится, Вань! К этому «люблю» еще много чего надо присобачить! Посмотреть хотя бы, кто ее родители. Может, пьяницы какие-нибудь, не дай бог.

– Нормальные у нее родители!

– А ты что, видел их?

– Нет, не видел пока.

– Вот и не торопись, Вань. Ну чего тебе так приспичило, не пойму? Не терпится в одну постель спать лечь? Так вроде твоя Маша не такая манкая, чтобы уж так сильно приспичило. Обыкновенная девчонка, без выдающихся женских прелестей. Мимо пройдешь – и не взглянешь.

– Мам, перестань, я обижусь! Не говори так о Маше!

– А что я плохого сказала?

– Нет, ничего плохого, но обидно как-то. И вообще, я же не спрашиваю у вас с отцом разрешения. Будем считать, что я просто ставлю вас в известность. Я женюсь. Вот и все.

– Ах, даже так… В известность, значит. Ну хорошо. А где вы жить собираетесь после свадьбы? Если у нас, то извини, совсем негде! Мы и так с трудом в двухкомнатной квартире помещаемся! Мы с отцом, бабушка, Рита – она и сама, гляди, скоро замуж заколоколит. На съемное жилье у вас денег нет, со стипендии снимать не разбежишься. Ну что ты замолчал? Права я? Так и скажи! И не торопись, и подумай. Жениться надо с умом, сынок! Все рассчитывать надо! Как жить, на что жить, где жить.

Конечно, мать была права. Не стоило торопиться, и подумать стоило. Но не мог же он обратно свое предложение у Маши забрать! Так и сказал ей все как есть. Женимся. Я так решил. Мужик сказал, мужик сделал.

Подали заявление в загс, через два месяца расписались. Скромную свадьбу сыграли в общежитии, накрыли столы на большой общей кухне. Правда, родители Вани категорически отказались прийти, обиделись. Маша и своих родителей звать не стала, чтобы Ване не так обидно было. Солидарность проявила. Объяснила, мол, мои родители не обидятся, они меня всегда во всем понимают и поддерживают. Им главное, чтобы я была счастлива, а остальное неважно.

Зато свадьба получилась веселая! Пели, смеялись, танцевали до упаду всю ночь. И заведующую общежития пригласили, Зинаиду Петровну. Гости-студенты ублажали ее комплиментами, как могли, и подливали ей в кружку вина щедрой рукой. Чтобы вконец расчувствовалась, прониклась к трудностям молодых. И добились-таки своего, уболтали добрую тетку! Обещала она им выделить крохотную комнатушку под лестницей, бывшую кладовую. Тут же все повалили на эти хоромы смотреть и выдохнули разочарованно:

– Да как им тут жить, Зинаида Петровна? Тут кровать только и поместится.

– А им чего еще надо, им кровать и надо! – пьяненько махнула рукой заведующая. – Дело молодое, это ж понятно.

– А вещи куда? Одежду складывать?

– Да вон гвоздики в стену вобьют, вещички свои и развесят. Ничего, проживут! В тесноте, да не в обиде.

Так они начали жить семьей. В сущности, ничего в их жизни не поменялось, ходили по-прежнему, держась за руки. Зинаида Петровна, чувствуя свою сопричастность к их молодому счастью, всплескивала руками, встречая их в общежитии:

– Ох, какая пара, прям глаз на вас радуется! Будто светитесь оба, честное слово. Только с детками погодите пока, нельзя вам пока деток, нельзя. Если что, придется вам в комнатке отказать, сами понимаете. Не я ж эти правила дурацкие выдумала, уж заранее извините! Это студенческое общежитие, какие могут быть детки?

– Да мы понимаем, Зинаида Петровна! Мы не торопимся, – дружно улыбались они, стараясь быстрее пройти мимо.

И проходили, только однажды Ваня спросил:

– Мы ведь правда не торопимся с детками? Или… Или как?

Что стояло за этим «или как», она и не поняла. Что он такое имел в виду? Что она предохраняется? Но неужели бы она сама не сказала ему об этом? Конечно, сказала бы.

– Все нормально, Вань. Просто нас бог бережет. Вот побережет до диплома, и уж потом. А лучше до того времени, когда мы работу хорошую найдем. Чтобы возможность была жилье снимать. Да все у нас будет, Вань. И куча детей будет.

– Да! Два мальчика и две девочки! Нет, лучше три девочки. И три мальчика.

Она смеялась бездумно, запрокинув голову. Тогда еще можно было смеяться. И наслаждаться свободой, и беззаботностью, и друг другом.

Счастливое время проходит быстро, его и не замечаешь. Это трудное время всегда неторопливо и маетно. Вот уже и дипломы у них в руках, и распределение получили хорошее – не куда-то в тьмутаракань, а тут же, в городе, в проектное бюро. И комнату сняли вполне приличную, в стандартной панельной двушке. В одной комнате резвая бабулька, в другой они. Жить можно. Грех жаловаться.

Работа им показалась скучной. Зарплата на будущее не обнадеживающей. Однажды Маша вздохнула