Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова

голуби жадно клюют кусок булки, оставленный на скамье у подъезда. Подумала отрешенно: сейчас всю скамью изгадят. И без того она уже дряхлая от времени, эта скамья. Помнит еще ее, школьницу. И где дворник, почему их не прогонит?

Потом сама же усмехнулась своим мыслям: вот же как сознание интересно устроено! Только что странное известие получила, и вроде о нем надо думать, а голова подсовывает мелкие бытовые мыслишки – про голубей, про дворника. Защитный рефлекс включился, что ли? Сознание за нее испугалось? Что больно ей будет о чем-то другом думать?

Нет. Уже не больно. Давно отболело все. А фантомная боль – она всего лишь обманка. Она жить не мешает. И вспоминать не мешает. Всплывают картинки в памяти, будто она хорошее кино смотрит. Кино, где у нее главная роль. Кадр второй, дубль первый: вот она, абитуриентка Маша Скворцова, приехавшая поступать из Синегорска в институт в областной центр! Немного провинциальная, сосредоточенная, серьезная. Уверенная, что обязательно поступит, потому что в школе на одни пятерки училась, чуть-чуть до золотой медали не дотянула.

Но так получилось, что чуть не завалила первый же экзамен по письменной математике. И не потому, что трудные задания попались – наоборот, лихо с ними справилась, не напрягаясь. Можно было сдать работу и спокойно выходить из аудитории. Но не уходила, сидела на месте, сжимая в пальцах шариковую ручку. Косила глаза в сторону парня, что недалеко от нее сидел. Сразу было видно, что с этим парнем что-то не так, что плюхается в своем задании. Вон как нервно перечеркнул несколько строчек на черновике. И будто ее подтолкнул кто-то: чего сидишь, время теряешь, помоги человеку!

Глянула по сторонам воровато – преподаватели вроде не смотрят. Говорят о чем-то друг с другом, увлеклись даже. И решилась: быстро подтянула к себе листок парня с заданием, он и опомниться не успел. Только моргнул и посмотрел искоса. Хорошо, что у нее листы для черновика остались нетронутыми, свои-то задания она прямо на чистовик решала! Глянула в задание парня, оценила: ерунда, тут особо и делать нечего! Раз-два, и готово. Лишь бы успеть, пока преподаватели своей тихой беседой увлеклись.

Ей показалось, все очень быстро решила. Но видимо, бдительность потеряла все же. Едва успела протянуть листок с решенным заданием по столу в сторону парня, как увидела, что преподаватель идет прямо к ней, и лицо у него строгое, подозрительное.

– У вас какие-то проблемы, девушка? Вы что сейчас делали, объясните?

– Ничего… Задание решала. Да я уже сделала все, видите? – дрожащей рукой протянула она ему свой листок.

Он взял его в руки, глянул с пристрастием. Хмыкнул, проговорил удивленно:

– Да, все правильно. А мне показалось, вы в шпаргалку заглядываете.

– Да нет у меня шпаргалок, – округлила она глаза и ладошки вверх подняла, повертела ими в воздухе для убедительности. – Можете сами проверить, что нет!

– А чего тогда сидите? Покиньте аудиторию, если все решили! Чего ждете? Или хотите благотворительностью заняться?

– Нет, что вы.

– Тогда сдавайте задание и выходите! Не мешайте другим, пожалуйста!

– Да, я уже сдаю. Я ухожу…

Вышла в коридор и сползла вниз по стеночке – испугалась. Еще бы немного, и преподаватель ее поймал на преступлении. И никакого бы института уже не было, и поехала бы в обратно в Синегорск вечерним поездом. Уф-ф…

Долго так сидела, не обращая внимания на вопросы, которые ей задавали проходящие мимо абитуриенты. Потом услышала над головой чуть виноватый мужской голос:

– Как хорошо, что ты не ушла, дождалась меня.

Подняла голову, увидела того самого парня. Проговорила тихо:

– Я тебе вовсе и не ждала. Это у меня от пережитого страха ноги подкосились, встать не могу.

– Так давай руку! Я помогу!

– Да не надо, я сама как-нибудь.

– И все равно хорошо, что ты не ушла! Иначе где бы я потом стал тебя искать?

– Зачем тебе меня искать?

– А спасибо сказать? А в кафе сводить? А угостить даму шампанским?

– Да не надо, – совсем растерялась она, еще и чувствовала, что краснеет отчаянно. Тем более парень таким красавцем оказался! Высокий, черноволосый, синеглазый. Как артист из кино про ковбоев. И как она с ним в кафе пойдет, интересно? Где этот парень и где она, мышка серая, нескладеха? Даже голову с утра не помыла! Потому что примета такая есть: перед экзаменом ни в коем случае голову нельзя мыть, иначе полный провал будет.

– Что значит не надо? – весело переспросил парень. – Как раз и надо! Да если б не ты… Мне задание такое трудное попалось.

– Да обыкновенное у тебя было задание. Я его быстро решила.

Сказала, и осеклась. Получалось, будто она его дураком назвала. Вроде того, что он не смог с заданием справиться, а она, такая умная, в два счета его одолела.

Но он, похоже, и не заметил ничего такого, смотрел на нее с восхищенной благодарностью. Потом спросил уважительно:

– Ты что, в математике сечешь?

– Да так, немного, – пожала она плечами и улыбнулась.

– А ты к тому же и скромница. Откуда приехала? Не из Гарварда часом? А может, из Оксфорда?

– Не… Я из Синегорска.

– Синегорск… Синегорск… – дурашливо закатил он глаза и откинул назад голову. – Это где-то на севере Ирландии, если не ошибаюсь?

– Нет, что вы.

– Тогда на севере Франции? – продолжал он дурачиться, но это выходило у него совсем не обидно.

– Да нет, – ответила она тоже с улыбкой, стараясь попасть в его шутливую тональность. – Хотя это на севере, да. Только не Ирландии, а всего лишь нашей области. – А ты откуда приехал? Из Ливерпуля?

– Нет, я местный. Но кажется, я главного не спросил. Как зовут тебя, спасительница?

– Машей меня зовут.

– О, а я Иван. Смотри, прям классика получилась! Иван да Марья. Ну и чего мы тогда стоит? Пошли?

Иван подал ей руку, и она доверчиво протянула ладонь, и он ухватил ее крепко. Так крепко, будто боялся, что она в следующую секунду вырвется и убежит.

Так они пошли. И все пять институтских лет шли, почти не разнимая рук. Всегда были вместе, и это казалось им чем-то обычным, не требующим сентиментальных объяснений. Да просто им вместе хорошо, вот и все! Просто должно быть так, и никак иначе! Что тут еще можно объяснять? Про любовь поминать всуе?

Не говорили они о любви. Не было такой необходимости. Зачем говорить о том, что и так предельно ясно? Да, они не могут жить друг без друга, они единое целое. И в этом счастливом единстве проходило время.