Укуси меня - Пенелопа Барсетти

– Ты не можешь определить элементы в ее крови, не так ли?

Моя рука накрыла стакан, стоявший на подлокотнике.

Вайпер продолжил пронзительно смотреть на меня:

– Кингснейк…

– На самом деле, все наоборот…

Вайпер смотрел так, будто он не совсем понял меня и, на миг замерев, убрал руку с подбородка.

– Поясни, что ты имеешь в виду.

– Я точно знаю, почему у нее иммунитет. Я знаю это уже давно.

– Тогда почему ты ничего не сказал?

– Потому что это сложно.

Брат прищурился.

– Это сложно, потому что… я дал ей обещание… и теперь мне придется его нарушить.

Вайпер продолжал смотреть, потеряв дар речи.

– Я сказал, что отпущу ее… но теперь я не могу. Не сейчас, когда ее кровь сделает меня более могущественным, чем я когда-либо был. Не сейчас, когда ее кровь может укрепить нашу армию против Эфириалов. Не сейчас, когда… она умеет читать мысли.

Его лицо исказилось от удивления.

– Что ты сказал?

– Я думал, мои подозрения напрасны, но теперь я уверен.

– Это невозможно…

– Для нее – возможно.

Вайпер глубоко вздохнул, и его челюсти сжались от напряжения.

– Она может говорить с Клыком.

– Как? Клык тебе это рассказал?

– Нет, но это единственное объяснение.

– Объяснение чего?

– Она знала об Элласаре еще до того, как та сегодня прибыла в Грейсон – и я знаю, что ты ей не рассказывал.

– Нет, я не мог тебя предать. Но Клык тоже не предал бы.

– Его привязанность к ней очень глубока.

Вайперу потребовалось время, чтобы осознать все это.

– Думаешь, она захочет уйти? Вы двое стали… близки. Возможно, она захочет служить тебе и нашему народу. Возможно, теперь это ее дом.

– Нет.

Я точно знал, что она чувствует.

– Она ненавидит весь наш вид, включая меня.

Глава 28

Лариса

Когда Кингснейк вернулся, стражники покинули свои посты. Окна были закрыты, и Клык проскользнул на свою ветку в другой комнате.

Я не снимала броню, на всякий случай.

Он почти не взглянул на меня, расстегнул плащ и начал трудный процесс снятия со своего тела всех средств защиты. Он небрежно относился ко всему прочему в своей жизни, но когда дело касалось металлических пластин, защищавших его тело, тут он был деликатным с каждой деталью. В его шкафу было специальное место, куда он складывал доспехи, чтобы они были чистыми и защищенными от повреждений.

Я наблюдала, как он разделся до черных боксеров. Его точеное тело, красивое в тусклом свете. Тень под подбородком. И усталые глаза, как будто один-единственный вечер высосал всю его энергию. Они все еще были зелеными, но при этом и пустыми.

Кингснейк подошел к своей стороне кровати, продолжая меня игнорировать.

Он не дал мне никакой информации, поэтому я начала сама искать ответы.

– Что случилось?

– Эфириалы хотели забрать тебя – а я сказал «нет».

– Почему?

– Почему они хотели тебя забрать? Или почему я сказал «нет»? Думаю, второе очевидно.

– Первое.

– Они не дали четкого объяснения, но на самом деле они хотели убедиться, что от этой болезни нет лекарства.

– Значит… они признались, что сделали это?

Он проговорил, стоя ко мне спиной:

– Они не признались в этом прямо, но это подразумевалось.

Мое сердце упало. Существа, которым я поклонялась как богам, прокляли нас всех.

– Они просто приняли твой ответ и ушли?

– Нет, были угрозы. Много угроз.

– Каких угроз?

– Завуалированных и косвенных.

Он сел у изголовья кровати, положив одну руку на колено.

– Ты правда думаешь, что из-за меня начнут войну?

– Абсолютно уверен.

Повернув голову, Кингснейк посмотрел на меня:

– Но это не твоя проблема, так что не волнуйся об этом.

– Все это мои проблемы.

Он продолжал смотреть, его зеленые глаза были неподвижны и сосредоточены, точно так же, как у Клыка, когда тот смотрел на меня. Взгляд был странным, тяжелым от напряжения, и мне потребовалось время, чтобы понять почему.

Потому что он был пуст.

Я не чувствовала гнева или волнения. Я вообще ничего от него не чувствовала, а такое случалось редко. После такого напряженного разговора вокруг него должна бушевать огненная буря, но я слышала только сверчков.

Мне это не понравилось.

– Нам нужно найти лекарство. Как только мы это сделаем, я буду не нужна Эфириалам. Человечество будет спасено. Это лучшее решение.

Его глаза не отрывались от моего лица.

– Я согласен.

– Тогда тебе нужно поторопиться…

Уголок его губы приподнялся в улыбке, но глаза сохранили свою глубину. Такое поведение обычно сопровождалось торопливым желанием, но теперь была лишь пустота.

– Хочешь, чтобы я начал сейчас?

Я надеялась, что вопрос риторический, поэтому отвела взгляд.

Он не давил.

Мы сидели молча. В комнате было тихо, шумел только огонь в камине. Это был один из тех редких случаев, когда мой разум был пуст, а Кингснейк сохранял совершенное безмолвие. Мне нравилось оставаться одной, но теперь, когда мы были вдвоем, я поняла… насколько мне было некомфортно. Когда я знала намерения окружающих, я чувствовала себя в безопасности.

Я впервые по-настоящему испугалась.

Встав с кровати, я шагнула в гардеробную, не торопясь, сняла все части брони, думая о внезапном изменении его ауры. Это короткая засуха? Или… он узнал?

Невозможно.

Я была единственной в своем роде… Он не мог этого подозревать.

Или я была слишком неосторожна?

Сняв доспехи и форму, я вернулась в спальню.

Кингснейк все еще сидел, прислонившись к изголовью кровати – именно там, где я его оставила, и его взгляд сразу же устремился на мое лицо, когда я вернулась в комнату. Глаза горели изумрудным, как листья в густом лесу. Точеная линия напряженного подбородка обозначилась четче, а глаза внезапно затуманились от надвигающейся бури.

Потом я почувствовала это – молнию на горизонте.

Едва заметно и тихо зародилось пламя, которому требовалось больше топлива, но оно уже занялось. Я отчетливо это почувствовала.

Я приблизилась к краю кровати, чувствуя, как его глаза следят за мной, как они впиваются в мою плоть. Мои пальцы потянулись к низу рубашки, и я медленно стянула ее через голову, пряди волос ненадолго запутались в ней, а потом упали на плечи.

Я подлила топлива – и огонь разгорелся жарче.

Я зацепила трусики большими пальцами и медленно потянула их вниз по бедрам, обнажая больше кожи, пока окончательно не раскрыла свою женскую суть.

Теперь пламя превратилось в настоящий костер.

Я вылезла из трусиков, затем заползла на кровать, медленно двигаясь к нему и видя, как его глаза стали более напряженными.