Плохой. Отныне ты моя - Ника Княжина

Он оказывается сверху, я снизу. Блокирую его кулак, летящий в висок, бью головой в переносицу. Слышу его сдавленное «блядь!». Мы оба откатываемся, поднимаемся на ноги.

Уже не смешно. Правда. Всё-таки байкер оказался вполне сносным бойцом. Это… круто.

И тут до нас доносятся крики и грохот у входа в гараж. Краем глаза замечаю, как козлята, воспользовавшись моментом, пытаются прорваться. Но Белый и Лис, а также четверо байкеров, уже вцепились в них. Начинается самая настоящая заварушка.

Без меня, блядь!

Мы с байкером замираем, тяжело дышим. У него из носа течёт кровь, у меня губа распухла. Он смотрит на меня, я на него. В его зелёных глазах проскальзывает боевое уважение.

В этой дурацкой ситуации мы оказались равны.

— Ничья, что ли? — усмехается он, вытирая кровь рукой.

— Похоже, — киваю я.

Не сговариваясь, мы разворачиваемся и ломимся в общую драку. На этих ушлёпков, которые стали причиной всего этого цирка. Вообще, по сути, тут уже и делать нечего. Наши ребята прижали почти всех к асфальту. Но парочку ударов я успеваю отвесить, прежде чем переключиться на интересную картину.

Одного козлёнка байкер оттягивает к стене и вжимает его, фиксируя шею. Он наклоняется к нему и говорит что-то очень тихо, прямо в ухо. Я не слышу слов, но вижу, как у ушлёпка расширяются глаза от страха. Потом он берёт его руку, хватает указательный палец и, без лишнего пафоса, с хрустом ломает его.

Крик заглушает общий гвалт. Блядь. Я в ахере, конечно, но какая же это холодная, методичная работа. Ему нужна информация, так он сказал. И он решил добыть её самым простым способом. Через боль.

Уважение к этому парню растёт. Он явно не так прост, как показался на первый взгляд.

Заканчивает свой допрос байкер коротким ударом в живот. Подтягивает скрючившегося парня к остальным. Все они прижаты к асфальту. Стонут, держатся за раненные части тела. Равнодушных не осталось. Жаль, лекцию им не успел прочитать достойную.

Кстати, об этом. Я забираю монтировку у Лиса. Подхожу к телевизору. Он работал у этих тварей. Стоял тут, среди банок и вони. Забирать это домой? Нет. Ни за что. Первый удар — экран взрывается осколками и искрами. Второй, третий — корпус превращается в груду пластика и плат.

Следом разделываюсь с кухонной техникой. Подхватываю под мышку Сашин ноутбук. Единственное, что пригодится. Куплю ей новый, а отсюда перекачаю инфу. А дальше его ждёт та же участь, как и всё остальное.

Достаю зажигалку. Сомнений в своих действиях никаких нет. Поджигаю какую-то салфетку, найденную на столе, бросаю в эту кучу хлама на диване. Огонь охватывает тряпки, пластик, какие-то вещи. Трусики, те самые, сгорают вместе со всем остальным.

Выхожу из горящего гаража. Ну а теперь, мать его, лекция. Как и обещал. Правда буду краток. Не хочу задерживать наших новых друзей.

— Видите это? — киваю на огонь. — Если кто-то из вас, уёбки, ещё раз сунется ко мне, тогда в следующий раз я сожгу не вещи. А вас. Поняли?

В ответ раздаётся какое-то мычание. Неудобно говорить, когда тебя прижимают сверху обувью. Киваю своим ребятам, чтобы отпустили. Отходим в сторону. Байкеры молчаливо идут к своим мотоциклам.

Только один выдвигается ко мне. Тот самый. С разбитым носом и с интересными моральными принципами. Он достаёт пачку сигарет, предлагает мне. Я беру. Он прикуривает мне, потом себе.

— Я — Мир, — говорит он, выдыхая дым.

— Лекс, — отвечаю.

— Если что, — он кивает куда-то в сторону города, — меня можно найти в клубе «Топь». Зависаю там почти каждый вечер.

Я смотрю на него, на его зелёные глаза с этими коричневыми вкрапинками. Сейчас он выглядит всё таким же брутальным, с неизменной лёгкой насмешкой. Но смотрит на меня как на равного, а не как на недоразумение, вставшее у него на пути.

И что самое удивительное, это взаимно.

— Тренажёрный зал «Leon Gym». Мой. Если захочешь с ребятами покачаться — заваливай. С парнями, которые умеют держать удар, всегда интересно. Открываемся на следующей неделе.

— Ладно, загляну, Лекс. Чтобы всё-таки надрать твою задницу.

Мы крепко жмём руки. Его ребята уже завели мотоциклы. Он натягивает балаклаву, шлем и взбирается на свой байк. Последний кивок, и они с рёвом растворяются в ночи. Ну что… пора домой. Только вопрос… куда, блядь.

Глава 45. Посиделки

Алексей Тенин

— Ну и что там стряслось? Может хоть ты объяснишь, что происходит?

Тесть смотрит на меня хмуро, и в комнату к жене не впускает. Сказал, что она выключилась только недавно, нечего её беспокоить пока. И то, по его словам, Саша пошла спать только после стопки коньяка. Сказал, что никак истерику её остановить не мог.

И вот, блядь, что за херня? Я должен её защищать, а получилось всё так хреново.

Чувство вины давит на меня, как могильная плита. Прямо тяжесть такая, что дышать не могу нормально. Не уберёг я наше логово от тех придурков-козлят.

Приехал сюда сразу, как только смог. Сначала дождался пока слесарь новый замок поставит. А потом думал, что там заночую, но хреново как-то без Саши. Да и хата будто осквернённая, блядь. В общем, теперь только после клининга там что-то делать буду.

— Да что там объяснять, батя, — начинаю я нехотя. Вот тоже не горю желанием ему ничего объяснять. — Просто нашу с Сашенькой квартиру обчистили хулиганы, а я пошёл… разбираться с ними.

Решаю выложить правду, чтобы потом не было несостыковок с Сашиным рассказом, мало ли что она уже успела объяснить отцу. Да и нужно же как-то обосновать, нахрена мы вообще сюда припёрлись.

Резников вздыхает и проводит рукой по волосам. Уставший. Прямо даже вымотанный, я бы сказал. Переживает за дочь, ясное дело.

Взмахивает рукой в сторону кухни. Я молча иду следом за ним, сажусь за стол.

Он достаёт початую бутылку коньяка.

Надо же, а я думал, в профессорском доме такого дерьма не бывает. И Саша выпила... на неё это совсем не похоже. Действительно, нервишки расшатались. Бедная моя девочка.

Руки невольно сжимаются в кулаки. Я силой воли пытаюсь расслабиться. Ведь всё уже позади. Больше никто не будет докапываться до нас. Думаю, наглядная лекция остудила пыл этих придурков.

Резников наливает стопку себе и мне. На столе появляется нарезка колбаса, сыра.

Ё-мое, да, профессор, оказывается, знает толк в пьянках. Кто бы мог подумать... Семейство Резниковых открывается мне с новой стороны. Но кто я такой, чтобы отказываться?

Закидываю в рот кружочек сервелата и, не чокаясь,