Плохой. Отныне ты моя - Ника Княжина

Вот чего мне не хватало для полного счастья. Сначала удовлетворение после драки, потом знакомство с новым, интересным персонажем, который, глядишь, ещё в будущем и пригодится. А теперь расслабон, настоящий расслабон...

Хорошо.

— У меня к тебе, Тенин, только один вопрос, — говорит Резников. — Эти уроды… они живы? Стоит ли мне переживать о том, что моя дочь вдруг окажется женой заключённого?

— Батя, — тяну я со смешком, — вы плохо обо мне думаете. Давно пора закопать топор войны. Я же не какой-то урод, я нормальный пацан.

Резников смотрит на меня проницательным, грёбаным взглядом. И я вот прямо отчётливо читаю там сомнение. Сука. Приятно как. Мы уже породнились, а он меня продолжает считать чудовищем.

— Я тебя не один год знаю, Лёша. Хочешь мне рассказать о том, какой ты правильный, хороший мальчик?

— Слушайте, Валентин Игоревич, — качаю я головой с разочарованием, которое скрыть сложно. — Если уж я такая сволочь, то какого чёрта вы отдали свою единственную, любимую дочь за меня?

— Ты не понимаешь, — вздыхает он, — это была безвыходная ситуация.

Я, блядь, не понимаю. Саша ведь выложила мне про грёбанного авторитета. Как подумаю, что она могла попасть в такую историю. Стоп. Не думать. Пройденная тема. Всё же сложилось хорошо. Она стала моей.

А уж я точно не урод, каким меня считает Резников.

— Ну да, ну да, — смеюсь я с натяжкой. — Из двух зол выбрали меньшее зло. Но согласитесь, что подсознательно вы знали, что я буду неплохим защитником для вашей дочки. Что за моей спиной Сашенька будет в безопасности. Ну так вот. Всё так и есть. Я вполне адекватный тип. И никакой херни я не творил с воришками, я просто… поговорил с пацанами на их языке.

И «разговор» вышел отличным. Очень эпичным, красочным. Думаю, что они запомнят надолго этот пожар и синяки будут заживать на их лицах и телах долго-долго. Чтобы на подкорку записалось, что нельзя переходить дорожку мне.

— Всё, закрыли тему, батя.

Я тянусь к бутылке и наливаю ещё по стопке. Себе и Резникову. Он хмуро наблюдает за мной, но не отказывается. Выпиваем молча.

— И что теперь? — спрашивает он. — Вернётесь туда жить, в этот район, там, где бывают воры и прочее?

Я качаю головой.

— Нет, бать, туда ехать мы не будем... Отсюда моя просьба к вам, — продолжаю я. — Пусть Сашенька пока поживёт с вами, если есть такая возможность, а я в ближайшие дни найду для нас новую квартиру.

— Без проблем, конечно, — отвечает он.

— Вот и прекрасно. Значит, я спокойно разберусь с делами и заберу Сашу обратно под своё крылышко. Но сегодня… сегодня я заночую у вас, — подмигиваю бате.

Его взгляд становится хмурым. Я уже понимаю, в его голове крутятся разные, не очень хорошие картинки. Ну а что, он думает, что у нас ещё ничего не было? Или думает, что я сейчас после всех этих нервов разбужу и накинусь на Сашу? Думает, у меня кроме секса в голове ничего нет?

Да уж, хорошего мнения обо мне, родственничек.

На самом деле, у меня одно желание. Завалиться спать. Выключить мозг. Дать наконец-то мышцам расслабиться и отключиться.

— Не переживайте, батя, — смеюсь я снова. — Шуметь не будем.

Он качает головой.

Поднимаюсь с места, закидываю в рот ещё колбасу. Смотрю на этого мужчину, который, между прочим, воспитал мою любимую девушку. Как-никак благодарность ему за это. Не всем так повезло с родителями. Я улыбаюсь уже открыто, без подъёбки.

— Валентин Игоревич, — говорю я, — да вы не переживайте. Мы с Сашей друг друга любим. И уважаем. И будем заботиться друг о друге. Не надо видеть во мне врага. Я правда влюблён в неё безумно.

Он несколько мгновений удивлённо смотрит на меня, будто не верит. Потом вздыхает и кивает. Опускает взгляд на тарелку с закусками, а я выхожу наконец-то к своей любимой девушке.

В комнате темно, и я не зажигаю свет. Пробираюсь к кровати и ложусь к ней, стараясь сильно не шуметь. Утомилась моя девочка. Обнимаю. Вдыхаю её непередаваемый аромат.

Хорошо. Как же классно рядом с ней. Прямо то, что доктор прописал после такой физической нагрузки.

И тут Саша просыпается. Блядь. Вроде не шумел же.

— Лёша…

Разворачивается. Трогает плечи, лицо, лихорадочно щупает меня всего. Будто пытается удостовериться, что я жив, цел и невредим.

— Всё нормально, малышка, — успокаиваю я её.

А она тянется ко мне и целует. Так активно, будто пытается всосать меня в себя. Блядь. В штанах тут же всё приходит в боевую готовность. Чёрт. Обещал ведь бате не шуметь, но, кажется, не получится.

Заваливаюсь на Сашу сверху и уже активно покоряю её сладкий ротик.

Глава 46. Всё решено

Лёша целует в ответ так глубоко и страстно, что я задыхаюсь от его невероятного напора. А следом он опрокидывает меня на спину и нависает сверху. Его желание твёрдо упирается в меня, намекая на то, что одних поцелуев ему недостаточно.

И вроде как место не подходящее. И мне будет определённо неловко… Но, чёрт возьми, я так счастлива, что мозг плывёт окончательно. Всё тело отзывается, реагирует на него. На его запах, вкус, тепло.

Он жив. Он вернулся ко мне.

Не знаю, что произошло, где он был и что делал, но главное, что он снова здесь со мной.

Я так отчаянно жмусь к нему, будто хочу склеиться и больше никогда его не выпускать из своих объятий. Сердце гулко бьётся в груди. В тишине комнаты слышно только наше прерывистое, взбудораженное дыхание.

А ещё я чувствую странный запах… гари. Он будто пришёл ко мне после того, как разжигал костёр. Я провожу рукой по его щеке. Под ладонью ощущается непривычная шершавость, словно он счесал кожу или… кто-то его стукнул. Во рту чётко проявляется привкус металла. Его губы… припухшие. Не от поцелуев, а… разбитые после драки.

Распахиваю глаза и пытаюсь увидеть в полутьме хоть что-то. Проанализировать, рассмотреть следы на нём, подтвердить, блин, свою догадку.

— Лёша!

Я с трудом отрываюсь от него, и он недовольно толкается внизу бёдрами, заставляя меня всю затрепетать от жажды. Ноги сами разъезжаются в стороны, позволяя ему и дальше творить со мной всё, что захочет. Из груди вырывается тихий, жалобный стон, хотя я-то нацелена на разговор. Вроде бы.

Проклятье какое-то. Невозможно себя контролировать рядом с ним…

— Сашенька… —