Дамир на мою голову или Вишенка на торте - Светлана Ивановна Серебрякова

под позолоту. Натуральное дерево и тяжелые бордовые портьеры в сочетании с лёгким воздушным тюлем. Большие хрустальные люстры и светильники на стенах, составляющие ансамбль. Тяжёлые столы и такие же стулья. Стиль Барокко, дорогой, претенциозной и красивый.

Зажав ладони между коленями, я вздохнула, восхищенная и пораженная одновременно:

— Здесь очень… Всегда мечтала побывать в этом ресторане.

И тут до меня дошло. Точнее, кусочки мозаики стали занимать пустоты. Холодный пот прокатился по каждому позвонку, паникой отражаясь во взгляде, направленном на Дамира:

— Это, это же ресторан твоего дяди, да? Ты говорил…

— Да, — он кивнул довольно буднично. — Ресторан, летняя веранда, спа, гостиница, короче, весь комплекс. Что тебя смущает?

— Почти ничего, — дыхание сбивалось, но я хмыкнула, — комплекс твоего дяди, твоей семьи, и это значит, что…

— Что ты познакомишься с ними.

— Ну, нет, нет! Я не готова, — я была готова вскочить с места; зажмурилась, когда ножки стула противно заскрипели по каменному полу, но Дамир сжал мою ладонь. — Ты должен был предупредить.

— Я и предупредил дядю и тётю, — его усмешка злила. — Милана, успокойся, тут нет ничего страшного. Поверь, я волнуюсь не меньше. И, поздно бежать, — он встал и шагнул навстречу молодому мужчине, на вид немногим младше его самого. — Привет, братишка.

Мужчины тепло обнялись, похлопывая друг друга по спине, и только потом повернулись ко мне:

— Это Рустам, сын дяди Замира и тёти Нико. А это Милана.

Двоюродные братья были и не были похожи. Густые прямые волосы Рустама были стильно уложены и спадали на лицо, прикрывая высокий лоб и выразительные брови. Прямой нос, полные губы и карие глаза, тёмно-карие. Но вот если у Дамира легкая небритость, которая так ему шла, была на всём лице, то у Рустама только по контуру. Он не носил усы. Но это не делало его менее привлекательным. Он первым протянул мне руку, и в его голосе слышался лёгкий акцент.

— Привет. Не сомневался, что мой старший братишка заберёт себе самую красивую девушку этого города. Но если бы я не был помолвлен, я бы тебя отбил.

— Мечтай, — ухмыляясь, Дамир, кладя руку на мою талию, притянул ближе к себе. — Дядя и тётя?

— Сейчас будут, — мы сели обратно за стол, — диде[1] на кухне раздаёт последние указания и руководит процессом. Как же, — Рустам усмехнулся почти так, каки и Дамир, — её Дамирчик привёл девушку. Дах [2] в кабинете, у него срочный разговор. Но он велел поварам приготовить его особый мангал. Чуешь, особый мангал.

Рустам подмигнул Дамиру, кивнув при этом в мою сторону. И я не могла не спросить:

— Что за особый мангал?

— Дядя будет сам готовить сегодня.

— Дах не так часто это делает. Последний раз он жарил мясо, когда дед приезжал.

Давно я не была в центре такого внимания. Это было приятно, но и пугало, и тревожило. Все родственники Дамира будут разглядывать и изучать меня со всех сторон? А что, если я им не понравлюсь? Или сделаю что-то не то? Дамиру запретят со мной дружить? Как в детстве, не водись с этой девочкой, она тебя плохому научит и все твои куличики в песочнице поломает?

Но всё оказалось с точностью до наоборот.

Это было шумно, очень. И весело. Дядя и тётя Дамира могли говорить одновременно, и одновременно обращаться ко мне. А я должна была услышать каждого.

— Я тебе сейчас такой люля приготовлю, — дядя Замир характерно и весьма энергично жестикулировал, — ты такого мяса в жизни не ела? А овощи? Ты любишь баклажаны? Дамир, она любит баклажаны?

— Люблю.

— Любит, дах, Милана всё любит.

— Детка, — тётя Доминика махала на мужа рукой, — ты почему не ешь?

— Я ем, — я наслаждалась тонкой лепёшкой чуду с творогом и зеленью.

— Ты хинкал ешь, и курзе ешь. Дамир, ты кормишь девочку?

— Кормлю, мама Нико.

— Плохо кормишь. Такие красивые формы надо поддерживать.

— Я поддерживаю, я люблю эти формы, поверь.

И он тут же получил смачный подзатыльник. И какую-то гневную речь от Доминики на родном языке. Мне было смешно. И только я собралась спросить, за что ему прилетело, как Рустам коснулся руки Дамира и кивнул в сторону.

— Я сейчас, — мой джигит обнял меня, — перетру с братом.

Говорят, что у некоторых людей сильно развито шестое чувство и имя ему «интуиция». Я не знала, насколько она сейчас обострена у меня, но какое-то непонятное ощущение тревоги действовало на нервы. Я была готова сослаться на что угодно, улизнуть из-за стола, и подслушать, о чём говорили братья. Но Доминика задала мне какой-то вопрос, на который я ответила по инерции:

— Да, тётя Нико.

— Тётя Нико, зови меня мама Нико, как Дамирчик, мне так привычнее. Салат, ты пробовала мой салат? Я дам тебе рецепт…

Стол и так ломился от блюд национальной кухни. Я заметила, что многие посетители с любопытством поглядывали в нашу сторону, подзывали официантов, что-то спрашивали, а потом разочарованно вздыхали, услышав, что, к сожалению, таких блюд сегодня нет в заявленном меню. Но родственники Дамира считали, что приготовили недостаточно. Удивительная семья. Было приятно смотреть на ухоженную и следящую за собой женщину, Доминику, которая выглядела явно моложе своего возраста. И подтянутого, в строгом костюме и классической рубашке, Замира. Теперь мне стало понятно от кого Дамир перенял привычку носить пиджаки.

Братья вернулись через несколько минут. Не знаю, о чём они говорили, улыбка Дамира показалась мне натянутой. Обнимая за плечи и оставляя теплый выдох в волосах на затылке, он наклонился ко мне:

— Милана, нам пора.

— Куда пора? — дядя Замир перехватил взгляд племянника. — Я обещал девочке мясо.

— Думаю, мы наелись.

— Да, — я встала со своего места, — всё было очень вкусно.

— И садись, садись, — Замир жестом указал мне на стул, — так рано никто не уходит. Люля, самый вкусный. Дамир, дорогой, сними пиджак, помоги мне. Рустам, присмотри за Миланой.

Послушный сын сел напротив меня и потянулся за лепёшкой. Отломив кусочек, закинул его в рот и, подмигнув мне, потянулся за соусом.

— Что происходит?

— Ничего, обычный семейный разговор, не обращай внимания.

Оставаться спокойной было трудно. Мне был нужен Дамир. И нужно было