Дамир на мою голову или Вишенка на торте - Светлана Ивановна Серебрякова

— Я сейчас лопну, — я села в машину и дёрнула ремень безопасности, — надеюсь, его хватит. Твоя семья всегда такая хлебосольная? Удивительно, как им всем удаётся сохранять прекрасную физическую форму?

— Не знаю, — Дамир пожал плечами, ставя на заднее сиденье фирменный пакет ресторана с контейнерами с едой, — они все много работают. И такое у нас не всегда, только по особым случаям. Вот ты особый случай.

— Правда?

— Правда. Всё прошло хорошо, ты зря переживала, — мне показалось, что Дамир подавил тяжёлый вздох. — Поедем ко мне.

В его голосе слышалась просьба. И теперь вздыхать была моя очередь:

— Мне завтра на работу. И я так наелась, что…

— Пожалуйста. Я понимаю, что ты устала. Мы просто ляжем спать. Милана, для меня это важно.

— Дамир? — он повернул голову в мою сторону. — Всё хорошо?

— Всё хорошо, пташка, правда.

[1] Диде — «мама» на лезгинском

[2] Дах — папа, отец

Глава 21

Но «хорошо» не было. Я это чувствовала.

На самом деле, очень легко считать человека не только по его настроению, но и манере поведения, по каким-то едва уловимым сигналам, что заметит только влюблённый.

Вот уже несколько вечеров после памятного ужина в ресторане «kIвал» мы виделись с Дамиром каждый день. Да я практически переехала к нему. Ночные дежурства в больнице стали желанной редкостью: студенты хотели подработать и сделать прицел на будущее, чтобы попасть в ординатуру. Ночи стали «нашими», наполненными такой любовью и нежностью, что мне иногда хотелось плакать. От счастья. От спокойствия и гармонии. Почти. Потому что было что-то в поведении Дамира, что не тревожило, нет, настораживало.

Когда мы занимались любовью, Дамир мог замереть на несколько секунд и попросить меня открыть глаза. Он всматривался в черты моего лица, как будто хотел запомнить, высечь в своей памяти эти моменты. Убирал волосы от влажных щёк и целовал. И медленные ласки перерастали в неистовый секс, такой, что сносило крышу. А потом мы могли долго лежать. Молча, в обнимку. В такие минуты Дамир выглядел отстранённым, а в его глазах я видела обречённость и апатию. Но он отмахивался от моих вопросов, говорил, что я всё себе надумываю.

И в субботний вечер мне это надоело. Я залипала в телефоне, слушая песни моей любимой в последнее время, американской поп-рок-группы, и наблюдала за Дамиром. Он сидел на диване, листая какой-то медицинский журнал. Но руку могла дать на отсечение, что он ни фига не понимал из прочитанного. Или правильнее сказать, не усваивал? Его взгляд был устремлен в одну точку на противоположной стене. И снова этот отрешенный вид.

Отключая наушники, я врубила музыку почти на полную громкость. Дамир отвлёкся, уставился на меня поверх очков, (ох, мамочки, это было так сексуально), и усмехнулся. А я встала, решив потанцевать. Одна. Ну и да, соблазнить этого джигита. Делала вид, что не замечала его, не обращала никакого внимания, двигалась под ритмичные биты, вцепившись в подол майки, что одолжил мне Дамир. Крутила попой, демонстрируя красивые трусики. Правда, держалась на расстоянии от дивана.

— Милана, — Дамир прокашлялся, — что ты делаешь?

— Я? — обернувшись, я улыбнулась. — Развлекаюсь. И развлекаю тебя. Нравится?

— Очень. Я без ума от твоей задницы.

— Знаю, — я шутливо погрозила пальчиком, — только смотреть, руками не трогать. И уж тем более не совать в неё чего не следует.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — журнал был отложен в сторону. — Иди сюда.

— Если обещаешь, что сегодня инициатива будет в моих руках.

— Ты теперь так его называешь?

На двусмысленную шутку и изогнутую бровь я ничего не ответила. Подошла ближе и, перекидывая ногу, оседлала колени Дамира. Положила руки поверх его ладоней, припечатывая их к сиденью дивана, и продолжила соблазнение. Целовала высокие скулы, уголки губ. Зубами прошлась по линии челюсти и колючему подбородку. Насладилась вкусом солоноватой кожи у самого кадыка. И улыбнулась, когда Дамир, легко избавившись от моей хватки, стиснул ягодицы и потянулся к моим губам. Но я увернулась.

— Не-а, так не пойдёт. Сегодня я главная. И пока ты не ответишь честно на мой вопрос, ничего не будет.

— На какой, — знакомая усмешка прямо говорила о том, что мечтать мне не вредно. Что игра в любой момент обернется не в мою пользу.

Но что мне терять?

— Скажи, что с тобой происходит? Если снова отмахнёшься от меня, как от назойливой мухи, то я встану и уйду, — переплетя пальцы рук на шее Дамира, я тонула в омуте таких грустных глаз. — Я же чувствую, что что-то не так.

— Не придавай значения, всё утрясётся.

Я не отступала.

— Ты мне настолько не доверяешь? Не хочешь поделиться со тем, что тебя гложет? Не впускаешь меня в своё личное пространство? Это всё после того ужина? Что сказали тебе твои родственники? Что-то с дедом?

— С ним всё хорошо, — Дамир вздохнул. — Давай оставим всё так, как есть. Я решу эту проблему.

— Всё-таки проблему? — выгибать бровь сейчас была моя очередь. — Расскажи мне, ответь. Я хочу быть рядом, хочу помочь.

— Ответ тебе не понравится, — он снова вздохнул, касаясь затылком спинки дивана. — Взять с тебя обещание?

— Какое?

— Что не уйдёшь, — я была готова рассмеяться, но Дамир, на выдохе, выпалил: — Мне не позволят на тебе жениться.

Ух, ты! Удар под дых, вышибающий дыхание. Я замерла, открыв рот и стараясь собраться с мыслями. Откровенно. И так неожиданно.

— А… А кто… С чего ты… Мы вообще ни разу не заводили речь о женитьбе! — моя попытка встать успехом не увенчалась. — Какая женитьба? Мы знакомы всего… чуть больше двух месяцев! Кто женится?..

Дамир лишь хмыкнул, закатывая глаза:

— Это был вопрос времени.

За эйфорией от этого признания я упускала что-то главное.

— И когда, — я сглотнула, — когда ты собирался сделать мне предложение?

— Теперь это не имеет значения, моя семья не одобрит этот брак.

— Что это значит? Ты же сказал, что я понравилась твоим дяде и тёте.

—