Тень императрицы - Анна Шнайдер

class="p1">Виктория считала Софию подругой, и ей было всё равно, что по этому поводу думают другие, хоть тот же Гай. Конечно, он бы не понял, как можно дружить с любовницей собственного мужа. Счёл бы Викторию сумасшедшей. И не только он, конечно.

Но им с Софией нечего было делить, поэтому они и дружили.

И сейчас Виктория, запивая чаем своё недоумение и волнение по поводу поведения Гая, постепенно рассказывала Софии о всём случившемся. И о просьбе Гая насчёт сестры и дочери, и о решении Арена по этому поводу, и о ссоре по пути в музей, и о взглядах во время дуэли, и даже… Да, даже о том, как Гай поцеловал ей руку.

София слушала молча и внимательно, забыв про чай. А когда Виктория закончила, мягко улыбнулась и произнесла то, из-за чего императрица едва не опрокинула чашку себе на платье:

— Ты ему нравишься, Вик.

— Кому? — слегка нервно откликнулась Виктория и залпом допила чай. Пальцы почему-то дрожали. Почему? Почему её волнует, нравится она Гаю или нет? Это что — какая-то болезнь? Размягчение мозга, например.

— Артефактору этому, — фыркнула София с весельем. — Уж прости, но охранником его называть будет кощунственно. Охранник, устроивший дуэль с гостем из княжества Сизгурд, — это что-то почти идиотическое. Представляешь, что с этим смертником сделал бы Ральф?

Виктория и София многозначительно переглянулись и хором расхохотались.

— В общем, — продолжила аньян наследников через несколько мгновений, отсмеявшись, — Гай пытается произвести на тебя впечатление, зацепить. Спор затеял, чтобы расшевелить, дуэль — чтобы покрасоваться, руку начал целовать…

— Чтобы возбудить, — хмыкнула Виктория, и София пожала плечами.

— Что-то вроде этого, да. Искушает. Арену рассказывать?

Виктория, до этого момента смотревшая на огненные цветы, вновь взглянула на Софию и, вздохнув, покачала головой.

— Нет. Не надо. Не говори…

***

Уже подходя к покоям императрицы, Гай подумал: а как его поздний визит воспримут охранники? На часах почти ночь, а он притащился к её величеству как к себе домой. Вряд ли рядовые стражники в курсе, что у императора есть любовница, которая ходит к нему через камин, да даже если бы они были в курсе — то, что позволено мужчине, не позволено женщине. Удивительно, что его величество сам настоял… Нет, об этом лучше не думать, а то он ещё додумается до того, что император действовал во благо Виктории. Конечно, это же так благородно — у меня есть любовница, так пусть и у тебя будет любовник. Тьфу!

Перед дверью в покои императрицы обнаружились знакомые Гаю охранники, в том числе Кирстен, сменивший одного из утренних ребят. И пока Гай шёл по коридору, все четверо стражников вопросительно смотрели на него, явно не понимая, почему он здесь, а не отправился отдыхать. Впрочем, подозрительных взглядов тоже никто не кидал — кажется, мысли о том, что причина для визита может быть далека от приличной, стражники не допускали.

— Её величество меня ждёт, — сказал Гай кратко, и Кирстен, кивнув, ответил:

— Сейчас узнаем.

Стучаться он не стал — приподнял руку и принялся набирать что-то на браслете связи. Заметил любопытный взгляд Гая, усмехнулся и пояснил:

— По вечерам мы не заходим в покои, если вопрос не срочный. Её величество ведь не обязана круглосуточно сидеть в платье и при полном параде. Так что по регламенту после восьми вечера всё спрашиваем через браслет.

В этот момент артефакт на запястье Кирстена завибрировал, и охранник, подняв глаза на Гая, кивнул:

— Всё, заходи.

Он опустил руку и открыл перед ним двери, за которыми виднелась гостиная покоев императрицы. При этом на лице Кирстена, как и остальных охранников, вновь не возникло ни малейшего удивления, что императрица разрешила Гаю войти в свои комнаты около одиннадцати часов вечера.

Интересно, они настолько не подозревают Викторию, считая её неспособной на измену императору, или дело в чём-то ином? Может, таков дворцовый регламент — ни во что не лезть и ничему не удивляться? Гаю было сложно судить, но, так или иначе, он был рад, что сплетен пока вроде бы не предвидится.

Ему в своё время хватило коллег, которые все без исключения были в курсе похождений Амиры. Кто-то его жалел, кто-то злорадствовал, кто-то ехидничал — неприятно было и то, и другое, и третье. Конечно, императрица — не рядовой сотрудник Института артефакторики, но и дворец — не то же самое, что институт, людей тут намного больше, а на каждый роток не накинешь платок. Хотя…

Гай вспомнил ледяной взгляд императора и непроизвольно хмыкнул.

Этот, пожалуй, сможет заткнуть кого угодно.

К удивлению Гая, в гостиной покоев императрицы кроме самой Виктории оказалась ещё и София. Сидела за столом в кресле напротив её величества и спокойно пила чай, а увидев Гая, приветливо улыбнулась.

— Добрый вечер, — поздоровалась девушка, поставив на стол чашку, в которой чая оставалось на самом донышке. — Я, пожалуй, пойду.

— Конечно, иди, — кивнула Виктория, не глядя на Гая, и София, пройдя мимо, бодро шагнула в огонь. Пламя затрещало, заискрило, даже словно заворчало, будто живое, — а потом успокоилось. Видимо, София перенеслась к себе. Или она переносилась сразу в комнаты императора?

— Разрешите сесть, ваше величество? — спросил Гай, стоя в шаге от кресла, в котором сидела Виктория, по-прежнему не обращавшая на него внимания — она смотрела на огненные розы.

— Садитесь, — сказала императрица с прохладцей в голосе, и Гаю стало весело — по-видимому, она решила отгородиться от него подобным невозмутимым поведением. Ладно, посмотрим, насколько её хватит. Он уже успел понять, что Виктория — личность темпераментная. Неясно, зачем императору при такой жене простоватая, пусть и искренняя София, но кто знает этих величеств?

— Угадайте, где я ужинал сегодня вечером, — слегка поддразнил Гай Викторию, опускаясь в кресло, в котором недавно сидела София. Запасных чашек на столе не было, поэтому Гай быстро очистил чашку Софии магией и налил себе чаю, игнорируя полный изумления взгляд Виктории.

— Ваша бесцеремонность не знает границ, — пробормотала императрица, и Гай хмыкнул.

— Ладно вам, ваше величество. Зачем спрашивать то, что и так понятно? Вы могли быть против того, чтобы я сел с вами за один столик, но раз вы не против, то вряд ли не разрешите мне выпить немного чаю. Впрочем, если вы возражаете, я не стану пить.

Виктория вздохнула.

— Я не возражаю.