Тень императрицы - Анна Шнайдер

И твоё местоположение способен отследить только я, ну и его величество. Скорее всего, ещё Дайд и Вагариус, но это уже не моё дело. Император велел помогать тебе во всём, что не вызывает сомнений, что вызывает — докладывать ему. В целом ничего особенного. Главное: ты подчиняешься в первую очередь императорской семье, а не мне.

— Значит ли это, что я могу при необходимости куда-нибудь переноситься?

— Ну, вчера же смог, — усмехнулся Рильо. — Мне прошёл сигнал, я заметил, что ты побывал в доме Янга. Твоя свобода в целом не ограничена, иначе по каждому чиху пришлось бы брать разрешение у императора. И куда же ты хочешь перенестись?

Да, Ральф всё понял правильно. Умный парень.

— В Корту. Я могу дать координаты. Но одному переноситься для меня самоубийственно. И у меня должен быть иллюзорный амулет… как тогда, когда я ходил к артефакторам.

— Очень интересно, — протянул Рильо, но не отказал сразу. — Раз ты сказал про самоубийственный перенос, императору он может не понравиться.

— Скорее всего. Однако формально его величество мне не запрещал… И тебе тоже, если судить по тому, что ты сейчас сообщил.

— Хитрый жук, — улыбнулся Ральф и неожиданно заключил: — Давай координаты. Посмотрю, что можно сделать. И когда. Сейчас мне всё-таки на планёрку, а тебе потом в Институт артефакторики с императрицей…

— Вечером, — выдохнул Гай, ещё не веря, что получилось. — Мне надо перенестись вечером. Днём, скорее всего, никого не будет.

— Я посмотрю, — повторил Рильо. — Пиши координаты.

***

Ложилась спать Виктория в хорошем настроении, причём она даже не сомневалась — виной этому хорошему настроению именно Гай.

Почему простой разговор с ним подействовал на неё подобным образом? Он ведь ничего особенного не говорил, комплиментов не делал, за руки не хватал. Смотрел тепло, но не страстно — не так, чтобы она начинала смущаться и лихорадочно рассуждать, как следует поступить.

Виктория ещё не оказывалась в подобной ситуации. С Ареном всё было иначе, он ни до свадьбы, ни после не смущал её страстными взглядами. Он вообще не имел привычки просто смотреть — и если уж смотрел, то во время активных действий, а не стоя рядом. Виктория понятия не имела, как он вёл себя с Софией, но не сомневалась, что и с ней Арен не играет в гляделки. У него всегда было слишком мало времени для намёков.

Был в её жизни — давно, когда Виктория ещё находилась под действием проклятья, — охранник, который имел неосторожность влюбиться в императрицу. Тот — да, смотрел пылко и страстно, смущая её этими взглядами, и Виктория попросила мужа удалить парня из дворца. Арен не возражал. На этом всё и кончилось. Сейчас она даже не могла вспомнить, разговаривала ли с тем охранником… Кажется, да, пару раз. Но он не вызывал в ней никаких особенных чувств, в отличие от Гая. Гай же…

Стоило ему появиться в поле её зрения — и Виктории сразу казалось, будто её кожу щекочут тонким пёрышком. И это только в том случае, если он молчал, демоны его раздери! Но стоило ему заговорить…

Проклятье, а ведь голос у него тоже изменён!

Мысль отзывалась раздражением, даже кончики пальцев кололо, словно она окунула их в кислоту. Услышать бы его настоящий голос! Увидеть настоящее лицо… Ах, как хочется!

Но Виктория представила, как посмотрит на неё Арен, если она озвучит подобную просьбу, и что может подумать, — и решила, что не готова к подобным жертвам. Нет, она пока обойдётся.

И вообще: ещё не хватало — смотреть на какого-то заговорщика!

Однако если пару дней назад при мысли об участии Гая в заговоре внутри всё мерзко холодело и скручивалось, как будто внутренние органы обматывало ледяными и вонючими верёвками, то теперь реакции почти не было.

Виктория знала: Аарон, как и многие его соратники, умел убеждать. И заставлять. Можно было сопротивляться, но насколько эффективно окажется это сопротивление, если от тебя зависят маленькая дочь и сестра?

По правде говоря, Виктория и сама сделала бы что угодно, если бы её детям грозила опасность. Так что в чём-то она могла понять Гая.

Понять — но не простить до конца.

Поэтому просить императора позволения посмотреть на истинное лицо своего охранника она пока не собиралась.

Почему-то Виктории казалось, что, когда она выйдет из комнаты, Гай будет ждать её снаружи, вместе с новой сменой охранников. Но нет — среди четверых сотрудников службы безопасности дворца Гая видно не было, и Виктория, вспомнив, как он вчера говорил, что не ел почти весь день, понадеялась, что он учтёт ошибки прошлого и сегодня не будет пренебрегать приёмом пищи.

Про вчерашнюю просьбу Гая императрица рассказала Арену уже в столовой, убедившись, что муж в нормальном настроении, несмотря на день недели — император терпеть не мог среды: в этот день к нему приходили на совещание представители финансового и судебного комитетов.

— Поговорить с Тайрой… — протянул Арен, но ответить не успел — Агата тут же выпалила:

— Пожалуйста, пап! Мне так интересно, что она скажет про него!

— Нет, моя радость, — строго ответил император, и Агата тут же разочарованно вздохнула. — Тайра не должна использовать свой дар. Говорить я разрешаю. Но никаких карт, рун и что там у вас ещё есть. И никаких прикосновений, разумеется.

— Ла-адно, — неохотно согласилась Агата. — Мне просто любопытно. Я уже говорила, что чувствую: Гай важен.

— Не переживай, — усмехнулся Арен, — уверен, Тайра увидит что-нибудь и не специально. Гектор недавно жаловался, что её дар из-за беременности вырос. Пользоваться им вроде как нельзя, но не пользоваться не получается. И хорошо.

— Хорошо? — изогнула бровь Виктория. Чего же хорошего в том, чтобы видеть будущее бесконтрольно, а не когда задаёшь вопросы? Тем более что это вроде как вредно для ребёнка.

— Конечно. Иначе я, пожалуй, слишком сильно расслаблюсь, — слегка скептично заметил император. — Агата, следующее занятие с Тайрой у тебя запланировано на завтра, верно?

— Да, — кивнула девочка. — Но я не против позаниматься сегодня. Вместо математики, например.

— А я люблю математику, — неожиданно подала голос Ариэлла. Она редко вмешивалась в общие разговоры, и если уж разговаривала, то в основном с Агатой, Александром или Софией. — Без математики артефактором не станешь. Если только посредственным… Но посредственность не для нас с