Тень императрицы - Анна Шнайдер

какой причине Арен приставил к ней Гая?.. Она не помнила. Точнее, она помнила неофициальную причину — открытия в области родовой магии, но первоначально император точно озвучивал ей нечто иное.

Ах да!

— Месть. Его величество опасается, что родственники осуждённых могут попытаться ему отомстить. Но я думала, что это… — Виктория понизила голос и прошептала одними губами: — Легенда, не более.

— Увы, нет. Причина не главная, но и не выдуманная. Поэтому я спускаюсь в зал для переносов к вашему появлению. Я в ответе за вас, ваше величество.

Слышать это почему-то было не слишком приятно. Виктория, конечно, понимала, что Рон в первую очередь выполняет свою работу, но за то время, что она с ним общалась, ей начало казаться, будто он относится к ней не формально. Конечно, к влюблённости это не имело никакого отношения — императрица вообще не была уверена, что Янг способен на подобное чувство к кому бы то ни было, его целиком и полностью занимала артефакторика, — но к простой человеческой симпатии хотя бы.

Вот Гая он на ужин пригласил. Ей такое не светит, более того, Рон всего лишь «в ответе» за неё, и нет между ними ничего, что выходило бы за рамки деловых отношений.

Как наверняка бы сказал Силван, её психотерапевт: «Вам просто нужен друг».

Однако дружить, как и любить, не заставишь. Теперь она понимала это очень хорошо и потому ничего не сказала, а предпочла сменить тему.

— Арен упомянул, что говорил с вами об Ариэлле.

— Было дело несколько дней назад, — подтвердил Рон. — Его величество не склонен никого обнадёживать и хотел понять, стоит ли тормозить вашу подопечную с её мечтами или наоборот. Сейчас ещё не поздно переключить девочку на что-то иное.

— Но вы убедили императора этого не делать?

— Нет, — возразил Янг, — я сказал, что будет сложно, но цель Ариэллы Велариус не является невозможной. Её бабушка думает, что у девочки талант, а Агнес слов на ветер не бросает. Так что Ариэлла справится, если будет стараться. Да, придётся потрудиться, но, раз она мечтает стать артефактором, у неё есть стимул. Вы же знаете, что многие говорили Эн Рин — точнее, теперь Эн Арманиус, — что ей не на что надеяться и магом она не станет? У неё ведь всего две магоктавы.

— Я слышала, — кивнула Виктория. — Но две магоктавы — это всё-таки что-то, а не полное отсутствие энергетического контура.

— Я бы согласился, если бы не один нюанс. У Ариэллы нет энергетического контура, но есть родовая магия, причём сильная, огненная. Это намного больше, чем две магоктавы. Так что… пусть учится. — Рон мимолётно улыбнулся, подходя к двери в зал заседаний. — Может, когда-нибудь она совершит большое открытие, как Эн. Я, кстати, вчера видел её малыша — отличный крепкий парень, но его кровь добыть мне не удалось. Эн сказала, что в первый месяц жизни мальчика она никому не даст дырявить ему вены.

— Понимаю её, — честно ответила Виктория и остановилась. Рон распахнул дверь в зал, шагнул внутрь, она прошла за ним — а за нею, как и всегда, молчаливой тенью держался Гай.

***

Сегодняшнее заседание отдела по изучению родовой магии показалось Гаю более конструктивным, чем предыдущие. Наверное, потому что от теории они наконец перешли к практике.

На заседание привели пожилого аристократа, который согласился сотрудничать с институтом и у которого был внебрачный сын — именно с этими людьми экспериментировали в прошлый раз, когда отдел ещё назывался комиссией и находился под началом Воллиса Амириуса. Аристократа звали Бакстером Билингиусом, и он был кровно заинтересован в том, чтобы у его единственного сына Гренбрана, которого он называл Браном на манер титулованных, пробудилась родовая магия — способность вызывать колебания воздуха, похожие на порывы ветра. Других детей у Бакстера не было, несмотря на долгий и счастливый брак.

Анализатор, который Вистан предложил использовать в качестве образца, был широко распространён в Альганне и использовался многими артефакторами для определения родовой силы в крови. Никакую формулу он не выдавал — на его поверхности, сделанной из стекла, появлялась лишь фамилия аристократического рода и краткое описание родовой силы.

На Бакстере всё сработало прекрасно, анализатор отреагировал верно, а затем Янг вдруг предложил неожиданное.

— Давайте попробуем дать анализатору задачу сравнить два образца крови, — сказал Рон, глядя на результат, отразившийся на стекле. — Сначала кровь Билингиуса с кровью аристократа, например, с вашей, архимагистр. Затем — с кровью нетитулованного мага.

— С вашей? — уточнил Болдиус, но Янг покачал головой.

— Нет. Я уже достаточно изучил свою кровь, хочу узнать, как отреагирует этот вид анализатора не на мой образец. У нас тут есть ещё один неаристократ, его и используем.

Гай был восхищён. И не только тем, с какой искренней небрежностью говорил Рон — его нельзя было заподозрить в продуманности этого предложения, однозначно нельзя, — но и тем, насколько он не боялся рисковать.

Янг был уверен в том, что покажет анализатор, получив кровь Гая, и хотел показать это Болдиусу. Неужели император всё-таки в чём-то подозревает Вистана?

— А он точно неаристократ? — с сомнением протянул Болдиус, и Виктория фыркнула.

— Думаете, я не в курсе, кого беру к себе в охранники? После всего, что случилось за этот год, с моей стороны это было бы на редкость недальновидно.

— Прошу прощения, ваше величество, — тут же склонил голову Вистан, но его голос звучал не слишком искренне. — Вы можете просто не знать. Мало ли, что задумал император…

Значит, Арен был прав, предполагая, что личность Гая после его выходки с яртой окажется раскрыта. Вон как Болдиус впился ему в лицо своим острым взглядом артефактора — будто готовился хорошенько рассмотреть нутро, распоров брюхо кинжалом.

— Это интересно, — с прохладцей отозвалась Виктория. — Вы считаете меня недалёкой, архимагистр?

— Ну что вы…

— Пожалуй, это вызов, — заключила императрица и надменно обратилась к Гаю: — Идите и уколите палец, Гай. Обещаю, айл Болдиус, если мой охранник окажется аристократом, я немедленно сниму с себя руководство отделом.

Любой другой человек наверняка испугался бы — да что там, Гаю и самому было не по себе от ледяного голоса Виктории и не менее ледяного взгляда, — но только не Вистан.

— Я не хотел обидеть вас, ваше величество, — весьма проникновенно сказал он, вставая.