Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

Пожалуй, они были бы мне полезны… Раньше, — покачал головой отец. — А теперь, к сожалению, Александр, я потерял к вам интерес. Я, знаете ли, не терплю лжи и предательства. Я не простил неверность родной дочери… А вы так — слизь под моим ботинком. Вы явились сюда за сердцем… Но в итоге оставите здесь свое.

Кинжал появился в его руке так неожиданно, что я не успела ахнуть. Расков тоже не издал ни звука, лишь зажал алое пятно ладонью и свалился на вспученные древесные корни. Вытаращил синие глаза изумленно, не веря, что граф Ланге решился запачкать руки.

Я беззвучно вопила во сне. Открывая и закрывая рот, как задыхающаяся на песке рыба.

Папа жив. Папа… убил!

На моих глазах… На моих глазах!

— Рана не смертельная, но на острие яд. Любимое оружие великих господ, — пробормотал отец, вытирая окровавленный клинок платком. — У вас есть минут пять, чтобы подумать о своем дурном поведении, молодой человек. Или помолиться Судьбе. Вскоре вы встретитесь со своим папашей.

Отбросив кинжал на поднос, будто по волшебству появившийся перед ним вместе с индусом в белом, отец вернулся в кабинет и уселся за письменный стол. Подтянул к себе стопочку бумаг и с задумчивым «пф-пф-пф» всмотрелся в мелкий шрифт.

— Что прикажете сделать с телом, мой господин? — услужливо уточнил все тот же индус-телепат, появляясь в дверном проеме.

— Сбросьте в океан. Вода все примет, даже эту сопливую мерзость, решившую забрать мое сердце, — жестко фыркнул граф Ланге, не поднимая глаз от бумаг.

* * *

Захлебываясь ужасом, я вынырнула из сна. В подземелье царила ночная темень, соседки спали, жалобно подвывая.

Я сама была готова выть.

Убийца!

Нет… отец намного хуже, чем просто убийца. Жестокий, безжалостный манипулятор. Изобразил собственную смерть (как, как ему это удалось?) и держит в плену беременных девушек… Родную дочь!

Пока «Трибьюн» печатает слезливые некрологи и воздает почести уважаемому гражданину. Пока Эрика разыскивают за убийство, которого вампир не совершал. Пока Верховный Совет ужесточает законы против опасных полукровок.

О, папина чернота шагнула далеко вперед с той поры, как он выкупил в приюте Огнию Мотт.

Меня опять стошнило, и трудно было винить клыкастую капельку в том, что я постоянно обнимаюсь с ведром. Сегодня дело было точно не в ней.

Потрясенная, я раскачивалась на матрасе и судорожно хватала дрожащие колени. Это прошлое, настоящее, будущее? Он убьет Алекса или уже убил?

И какую вдруг ценность для отца стала представлять дочь?

Я нервно потерла живот: понятно ведь, какую. Удивительную, волшебную… Ценность новой жизни.

Зачем отцу малыши? Какие у него планы на внучку с геном вампира? Наверняка отменно грязные, гадкие.

Поплескав водой на лицо, я прополоскала рот и нащупала на полу смятое платье. Где-то в нагрудном кармашке… Да, вот оно.

Не думала, что рискну надеть темный талисман еще раз. Что добровольно пожертвую кровь, проткнув палец иглой.

И не факт, что вообще получится!

Черная нить давно оборвалась, но мы все еще связаны клятвой на родовой крови… И если Расков так силен ментально, как говорили о его папаше…

А я тоже как будто стала сильнее. Кровь бурлила, обжигая вены. И это была не кровь бледной, тщедушной барышни-аристократки: во мне кипело нечто древнее, яростное… Местами темное, но им так природой положено. Вампиры с рождения порочны.

И это темное тянулось к талисману, к шипу в драгоценном ободе. Смогу ли я им воспользоваться, чтобы снова соединиться с Алексом?

Сжав кулаки, я улеглась на подушку и закрыла глаза. Истощение и без того было сильным, дар крутил мышцы и выворачивал наизнанку… Но я должна повторить все снова. Увидеть. И пусть Алекс увидит тоже.

Наверное, я творила глупость. Одно зло, второе, третье… Может, и слава Судьбе, если они сожрут друг друга? В мире станет светлее. Но моя природа восставала против идеи «сидеть сложа лапки и ждать, пока по океану проплывет тело убитого жениха».

Слова Монис заронились в душу. Блэр чтил древних существ. Тот, что старший. Он не позволил бы истребить грифонов и ихтиоподов ради ингредиентов… Чего желает Алекс? Как намерен применить темное наследие? Кто из нас ошибся — Монис или я?

Неважно. Все пустое.

Хватит смертей. Просто хватит смертей.

Разметав липкие волосы по подушке, я платила многократную дань. Обессиленная, обескровленная, истощенная… Я взмокла и покрылась ледяным потом. На тело тут же налипла индийская пыль и морская соль.

Проснулась я лохматой, как бешеный хеккар, извалявшийся в болоте. Скомкавшаяся шерсть на загривке. Затвердевшая, просолившаяся ткань сорочки. Глаза красные, пропесоченные. Кожа неприятно саднила, и как я ни умывалась в тазу, не получалось стереть с себя липкость.

«Почта» вышла дорогой и ненадежной. Я понятия не имела, передалось ли видение, получил ли его адресат. За что я заплатила добровольную дань?

Одно осознала ясно: мой отец, прибери шурхи его бренное тело, жив!

Глава 19. Сделка

Эрик

Его ресницы слиплись настолько, что почти не пропускали свет, который за каким-то троллем ворвался в спальню. Или гостиную. Или где он там сидел.

Лежал?

Словом, туда …

Эрик поморщил нос, неохотно втянул пыльный воздух и разобрал чье-то присутствие.

Плевать.

— Тук-тук… — произнес смертник, шаркая по полу арканского логова. Рыскал по темным перекрестьям коридоров-вен, открывал шторы, шумел дверями. Раздражал. — Есть кто клыкастый?

— Проваливай, — сипло выдавил из себя Валенвайд, подивившись, что в сухом горле остался голос. Почесал заросшую морду и сменил положение в кресле.

Точно, он в кресле. Большей своей частью. Сполз ногами на ковер, повис задом над «пропастью»… Наверное, сейчас он смотрелся комично, но в оцепенении было плевать.

— Ах, вот ты где… Я почти отчаялся найти, — хмыкнул наглец, меняя курс. Шарканье приблизилось.

Эрик облизнул затупившиеся клыки. Поскрипел затекшей шеей, с хрустом расправил плечи. Он не собирался есть и вообще планировал заморить себя голодом… Однако ради детеныша Блэра сделает исключение.

— Ты скоро пылью покроешься… Уже покрылся, — заметил ублюдок Расков, появляясь у окна и бесцеремонно дергая штору.

Слишком много света!

Эрик встряхнулся, скинул остатки оцепенения и втащил себя целиком на кресло. Разлепил склеенные веки, прищурился. То, что давно подсказал нюх, теперь подтвердило и зрение: синеглазая задница собственной персоной.

— Тише, клыкастый, — Расков предупредительно поднял руку. — Я с дарами.

— Лучший подарочек — ты сам, — сонно осклабился Эрик, демонстрируя клыки. — Тут есть чудный подвал… Обещаю, я буду хорошо тебя кормить.

— Подвал лично проверял? — усмехнулся «принц», распространяя по залу приторный, гадкий запах парфюма. Забивая дорогим ароматом ценные ягодные нотки, что еще остались