Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

За это можно сразу убить, не откладывая в подвал.

— Тише, зверь! — напрягся мальчишка.

И эта погань пыталась забрать у него Веронику? Тащила под венец, как послушную куклу, проданную папашей? Нацепила на девчонку дрянное кольцо и тянула из ягодки сладкие соки?

А теперь смрадная мерзость отобрала последнее, что у Валенвайда осталось. Покой, темноту и запах любимой женщины.

Порвет. Видит Судьба, порвет, выплюнет и жрать не станет.

Только какого демона перед глазами троится? Три двери, три камина… Три синеглазых ублюдка. Которому патлатую башку отрывать?

— Зве-е-ерь… — согласно покивал Валенвайд, поднимаясь. Сделал шаг, пошатнулся. Долго же он так сидел, предаваясь воспоминаниям. — Проваливай, Блэрово отродье. И вонь свою забери с собой. Я не голодный… Порву за зря, только синие глаза и останутся. У тебя секунды три, пока я в себя не пришел.

— Мне хватит, — кивнул Расков. — У меня есть то, чего ты страстно желал, но не получил ни от Августуса, ни от леди Анабель. И я предлагаю сделку… Даже две сделки. И обе тебе придутся по вкусу.

— Я больше не заключаю сделок, слякоть ты синеглазая, — заверил того Валенвайд и сделал пару шагов вперед.

Задел плечом каминную полку, сшиб с нее какую-то звонкую дрянь, металлом отскочившую от пола. Поймал свое отражение в пыльном зеркале с медной рамой.

Еще виден. Хмм. А ощущалось, что уже бесплотен.

— Ты вконец опустился, Валенвайд, — заметил Расков, вышагивая по кругу напротив. Готовясь отскочить сразу, как зверь пойдет в нападение. — Глянь на себя. Грязный, помятый, лохматый. Залитый какой-то мерзостью… Это кровь или что покрепче?

И глаза красные до белков. Одичавший, заросший, замотанный в мрак, точно в саван.

Кто просил будить?!

— Думаю, Судьба послала мне тебя, чтобы справедливость восторжествовала, — покивал Эрик своим мыслям и отвесил себе щедрую пощечину. И еще одну, сбивая закопченную пыль с лица. — Чтобы теперья пил кровь Блэра, такую ценную, такую первую, такую благородную, что аж зубы сводит.

— Меня сюда послала не Судьба, — ухмыльнулся «принц», кружа по арканской гостиной, точно туповатый охотник, решивший изловить несоразмерно крупную дичь.

После ухода Вероники замок пришел в запустение. Без бытовых чар пыль как с цепи сорвалась — множилась тоннами и застилала все, точно серый ковер. Серебро сервизов блекло, по скатертям расползались грязные пятна, углы обрастали паутиной… Ягодка привносила сюда жизнь.

Ягодка во все привносила жизнь. Даже в ветхого трехсотлетнего упыря. А теперь все сдохло и покрылось пеплом, а он… Он какого-то тролля до сих пор жил.

Расков пытался держать расстояние.

Мягко ступая, он прошагал за креслом, обогнул кофейный столик, задел тощим задом поднос с пустым бокалом. «Опустившийся» вид Эрика ввел мальчишку в заблуждение. Заставил думать, что тот сможет выжить один на один с древней клыкастой тварью.

Похлопывая пушистыми ресницами, детеныш Блэра что-то бормотал, но Эрик не слушал. В конце концов, кто он такой, чтобы отказываться от десерта, посланного Судьбой? Как минимум, жизнь Вероники облегчит, разорвав помолвку посмертно.

В кривом полете Валенвайд перемахнул через обеденный стол, оставив на пыльной скатерти несколько черных отпечатков от подошв. Спрыгнул с другой стороны и сжал все пять пальцев на шее аристократа.

Попался, сладкий.

Сдавленно хрипя, Расков забился в кулаке змеей. Не ядовитой, так… Просто гаденькой и скользкой.

— Я велел проваливать, — напомнил вампир.

Свободным кулаком Эрик проехался по холеной физиономии. Раз, другой, тщательно стирая самодовольную ухмылку и придавая аристократической бледности новых красок.

— П-пусти, — прошипел мальчишка, жадно глотая воздух.

С губ, более не улыбающихся, сочилась кровь. Синие глаза выпучились блюдцами, выкатились из орбит. Шея аппетитно раскраснелась, на скуле разгорался сочный синяк.

Пожалуй, Эрику не помешает размяться. Что может быть лучше хорошей драки?

— Я знаю пророчество Анабель! Целиком, — сипло выдавил Расков, и Эрик неохотно, медленно разжал пальцы.

— Откуда?

— Оно в моей… в моей голове, — прошептал парень, тараща на вампира синие, как небесная бездна, глаза. — Все в ней. Чуть не взорвалась, тролль дери.

— Что еще за новости? — Эрик отпихнул сопляка в пыльное кресло и навис сверху.

Морщась, Расков вытирал кровь с уголка рта и не спешил откровенничать.

— Сделка, — угрюмо напомнил он, пытаясь отдышаться. — Ты ведь любишь сделки, вампир?

— Разлюбил. Последняя стоила мне сердца.

— Оно у тебя было? — промычал парень, посасывая окровавленный платок. — Какая жалость.

Голод внутри Эрика пробуждался медленно, но упорно. Прогонять Раскова он больше не станет: сначала послушает, потом пообедает. Сколько же он не ел?

— Рассказывай, — поторопил гостя.

Судя по ярким солнечным лучам за окнами, было около полудня. Самое время для трапезы.

— Память отца. Она во мне, — выдохнул Расков. — Вся, до последней завязки на сорочке графини Воронцовой. Древние чары, выдержки из когда-то прочитанных книг, высшая магия, идеи, наброски… Он оставил мне все.

— «Наследие».

— Было непросто его принять. Голова разрывалась, — проворчал Расков, отряхивая помятые рукава серого костюма.

Отутюженный, гладенький, пуговки блестят… Точно на парад боевых магов собрался.

Сопя на весь замок, парень сосредоточенно пересказывал, как завладел памятью папаши. Эрик слушал вполуха, разыскивая в серванте нужную склянку.

Поначалу он смешивал «коктейли» один к одному, потом стал добавлять крови все меньше… Напитки за стеклянной дверцей все сильнее походили на человеческие. Опустился, да.

Расков говорил связно, вполне уверенно, даже не запинался, несмотря на то, что скалиться Эрик не перестал. В чем-то молодой «принц» был похож на отца… На того, нормального Блэра, который мечтал о черноглазой графине, опекал безумную сестру и наказывал за предательство неверных. Это потом Авик спятил, восстал из дохлых и стал жрать собственного приятеля, посадив на цепь в подвале. И синеглазое потомство зачал тогда же.

Яблочко от двух властолюбивых яблонек укатилось недалеко.

— Когда из меня вытащили дух отца, он оставил подарок, — парень морщился, вдавливая палец в висок. — Я думаю, в финале он принял меня… как сына, как наследника… И таким образом завещал мне все, что знал и помнил сам.

— Хочешь сказать, в твоей башке — целая сокровищница?

Грех такую откусывать. Пригодится.

— Тебе из нее нужно только одно — пророчество леди Анабель, — Расков поправил блестящую пуговицу на пиджаке. — Было непросто, но я раскопал его в памяти. Все, до последней строчки. Целую ночь пыхтел, цени. Я помню, что ты много раз спрашивал о нем отца…

Помнит!

А как в яму бросал, помнит? Как позволил магам раздирать Бэлли на людской половине? А что они с Солиной сотворили — не забыл?

Сделка! Хватит с Эрика сделок.

— Ты опоздал с пророчествами, — прошипел Валенвайд, перехватил поудобнее бутылку и рухнул в кресло напротив.

Казалось, буквально вчера на