Ромео и Джульетта на книжной улице - Поппи Александер

– Прихожане обычно шли по тропинке через церковный двор с южной стороны, и считалось, что могилы, мимо которых проходят, будут вспоминать в молитвах. А о тех, что с северной, – забудут, и это послужит своего рода наказанием для грешников. Таков был неписаный закон, особенно в Девоне. И многие могилы на северной стороне оставляли безымянными.

– С какой целью? – поинтересовалась Джулс.

– Опять же – чтобы их забыли. В назидание.

Джулс вздохнула, не в силах поверить, что бедная Бриджет похоронена там. Тогда сохранилась бы запись о погребении.

– Изгой в собственном поселении – даже после смерти, – произнесла она вслух. – Печально. Особенно если вспомнить, что она старалась помогать людям, как могла.

– И что теперь? – спросил Чарли. – Мы знаем, что ее осудили и казнили, хотя место захоронения неизвестно. В общем, этого я и ожидал.

Он виновато посмотрел на Джулс и поправился:

– Я неправильно подобрал слова. Просто эти документы подтверждают достоверность гримуара. Ты нам очень помог, Роберт, спасибо.

В голосе Чарли звенело разочарование, однако Роберт еще не закончил. Он вновь прочистил горло.

– Есть кое-что еще, – сказал он. – И это делает ваш гримуар довольно значимым документом. Хотя Бриджет Капельторн была не единственной ведьмой, осужденной тогда в Эксетере, есть нюанс, который делает ее особенной. Бриджет казнили как раз в тот момент, когда охота на ведьм – по крайней мере в Англии – к счастью, подходила к концу благодаря внезапной вспышке здравомыслия. Последние казни за ведьмовство в Англии совершены именно в Эксетере в 1685 году.

Роберт помолчал, выжидая, пока они осознают.

– То есть бедная Бриджет была одной из последних казненных ведьм? – переспросила Джулс.

– Не повезло ей, – вставил Чарли.

– А если я скажу вам, что Бриджет была не одной из, а почти наверняка последней? – сказал Роберт.

– Значит… не повезло в квадрате, – предположила Джулс.

– Зато как круто звучит, – добавил Чарли. – Последняя ведьма Англии.

– Именно, – продолжил Роберт, глядя на Чарли. – Ну, не самая-пресамая – ведь и сейчас есть женщины, которые называют себя ведьмами, – но я изучил все опубликованные работы на эту тему и считаю, что могу доказать: Бриджет Капельторн стала последней ведьмой, казненной в Англии.

– Вот так наследство, – уныло пробормотала Джулс, повернулась к Чарли и увидела, что тот сияет от ликования.

– Чему ты радуешься? – спросила она, обидевшись за свою далекую родственницу.

– Элементарно, – ответил Чарли. – Этот факт может перевести ваш заурядный гримуар в более высокую лигу. Следующая остановка – аукцион антикварных книг. Я даже знаю какой.

– И какой же? – одновременно задали вопрос Роберт, Бринли и Джулс.

– «Сотбис», – торжественно объявил Чарли, стукнув ладонью по столу, точь-в-точь как аукционист молотком.

Глава 25

Джулс, отчаянно стремившаяся найти способ обеспечить тете подушку безопасности, обрадовалась находкам Роберта, а сама Фло отнеслась к новостям из Эксетера довольно равнодушно.

– На самом деле, я бы лучше оставила эту книжицу себе, – сказала она, когда Чарли заговорил об аукционе. – Честно говоря, не представляю, кому интересна старенькая потрепанная тетрадка, даже если она и принадлежала последней ведьме Англии. И потом, Бриджет – наша родня. Не хочется отдавать записи в чужие руки. Конечно, однажды они перейдут к тебе, девочка моя. Тогда делай, что хочешь.

Через пару дней вечером, сидя на любимом подоконнике с чашкой горячего молока – Фло уверяла, что это лучшее средство от бессонницы, – Джулс обдумывала ее слова. По здравом размышлении тетя все же согласилась с предложением Чарли отвезти гримуар на Лондонскую ярмарку книжных редкостей в конце месяца, чтобы проконсультироваться с представителем аукционного дома «Сотбис». Чарли договорился о встрече с самим Ричардом Давенпортом, признанным экспертом и непререкаемым авторитетом в области старинных книг. Теперь Джулс боялась, что Фло уступила из чувства вины перед Чарли. Ведь старушка знала, что тот мечтает войти в мир букинистики, и ей хватало сообразительности понять, что гримуар может стать для него профессиональным трамплином. Это единственное, чем она могла помочь Чарли, который скоро окажется в не более завидном положении, чем они сами.

И все же еще сильнее Джулс волновало состояние Фло. Тетя, раньше такая бодрая и неунывающая, совсем сдала. Она участвовала в тяжелом, мучительном процессе сворачивания бизнеса и разбирала вещи в квартире с такой обреченной покорностью, что это вызывало у Джулс серьезные опасения. До сих пор она никогда не сдавалась. Видимо, ее все-таки настиг возраст – как-никак, за восемьдесят пять перевалило. Лучший вариант для нее сейчас – спокойная старость в Мидлмассе, в домике у деревенского пруда с крошечной библиотекой.

Поставили в известность Мэгги. Как и следовало ожидать, та поворчала и согласилась, деваться-то некуда. Под большим вопросом оставалась судьба Мерлина. Мэгги не выносила домашних животных – любых, а особенно кошек, на которых у нее вдруг открылась аллергия.

Джулс и Фло услышали об этом впервые в жизни.

– Да и вообще, он старый и вонючий, – упорствовала Мэгги. – И я ему никогда не нравилась. Его надо усыпить.

С этим Джулс никак не могла согласиться.

– Усыплять всех, кому ты не нравишься, – это уже перебор, – заявила она, подумав про себя, что согласно этой логике усыплению подлежит добрая половина жителей Мидлмасса, а не только кот.

Необходимость расстаться с Мерлином доводила обычно сдержанную тетю Фло до слез. Однажды вечером, застав ее плачущей с Мерлином на коленях, Джулс и сама разревелась. Слава богу, вмешалась добрая душа Диана, которая заявила, что возьмет Мерлина к себе, а Фло будет видеться с ним каждый день, потому что она уже придумала множество занятий: бридж-клуб, симфонический хор, кружок любителей прогулок и группа по благоустройству церковного двора. Диана обещала, что у Фло не останется ни единой свободной минуты, чтобы скучать по магазину.

Это несколько утешило Джулс, которой собственное будущее виделось безотрадной пустыней. До окончания срока аренды оставалось два с лишним месяца, а она уже искала возможность уехать из Портнита раньше. Ей казалось, что единственный способ заглушить боль от предательства Романа – убежать как можно дальше. Она всей душой надеялась, что разлука не заставит ее тосковать еще сильнее.

Жить так близко от Романа было мучительно больно, но Джулс оставалась в Портните не только из-за необходимости помочь тете Фло и Чарли. Она лишилась работы и жилья и не знала привязанностей, усложняющих жизнь. Роман, по ее требованию, не искал встреч, и Джулс это устраивало, но в ней жила тайная мазохистская потребность давить на больной зуб. Поздними вечерами она часами сидела на подоконнике, прислонившись головой к стеклу. Окно в доме напротив тускло светилось, и она знала: Роман