Ромео и Джульетта на книжной улице - Поппи Александер

Джулс с Чарли молча вникали в текст. В какой-то момент Джулс вскрикнула и зажала себе рот рукой.

Положив листок на стол, они переглянулись.

– Ого, – сказал Чарли. – Жесть.

Джулс едва могла говорить – горло перехватило.

– Какой ужас! – наконец произнесла она. – «Одержима дьяволом»? Серьезно?

– А дальше: «Возлег с ней»? – добавил Чарли. – По-моему, это уже слишком.

– А то, что ее обрили, чтобы проверить наличие лишних сосков – так называемых меток дьявола? – подхватила Джулс. – И она «вскармливала бесов» – что это вообще значит? Какая-то дикая чуть ли не порнография. Как будто это специально должно возбуждать.

Она недоуменно покачала головой, и Чарли успокаивающе погладил ее по руке.

– То есть вы видели нечто подобное и раньше? Это типично? – спросила она у Роберта с Бринли.

Роберт вновь кивнул.

– В общем, да. Я абсолютно убежден, что все эти истории о сексе с дьявольскими сущностями больше говорят о преследователях, чем о ней самой. В те времена бытовало мизогинное убеждение, что женщины более склонны вступать в союз с дьяволом, чем мужчины, потому что не способны противостоять своим сексуальным желаниям, а посему легче поддаются развращению. Мой главный источник по этому вопросу, – продолжал он, – знаменитый трактат XV века Malleus Maleficarum – «Молот ведьм»[5]. Откровенно говоря, это одна из самых женоненавистнических книг в истории человечества.

– Очаровательно, – пробормотала Джулс, вновь просматривая признание и морщась. – А этот бред о том, что ее поймали за «общением» с фамильярами… Козел? Черный кот? Можно предположить, что подразумевалось под общением, учитывая весь этот гадкий подтекст?

Бринли и Роберт синхронно кивнули.

– Боюсь, что да, – сказала профессор.

– Просто не знаю… безумие какое-то, – продолжала Джулс.

– Правильно подмечено. Это второе, на что я хотела обратить ваше внимание. – Бринли перехватила инициативу у коллеги и нервно закусила губу, словно не решаясь продолжать. – Надеюсь, вы не против: Роберт прислал мне копию этого документа несколько дней назад, и я встречала похожие раньше. У меня есть теория насчет этих признаний.

Она подалась вперед.

– Как вы думаете, почему женщины, которые не могли быть причастны ко всей этой чертовщине, признаются в ней?

– Пытки? – предположил Чарли, бросив извиняющийся взгляд на Джулс.

– Тоже вариант, – признала Бринли, – но они не объясняют странную концовку гримуара.

– Верно, – задумался Чарли.

– Так вот, – продолжала Бринли, – история показывает, что в колдовстве обвиняли, как правило, одиноких пожилых женщин, признания которых, как вы сами заметили, часто носили крайне странный характер.

Она кивнула на лежащую на столе расшифровку.

– Несомненно, тут присутствует патриархальная и мизогинная повестка, но меня больше волнует то, что в гримуаре тоже встречаются весьма странные вещи, подтверждающие мою давнюю теорию. Бидди описывает якобы происходившие с ней сверхъестественные события, и все это звучит иррационально и абсурдно, хотя дознавателей, которые вкладывали бы в ее уста свои слова, рядом нет – она пишет сама. А значит…

Бринли замолчала, оглядев присутствующих, желая убедиться, что те следят за ходом мысли, и продолжила:

– Я предполагаю, что этих женщин выбирали для преследования отчасти потому, что они были… в некотором роде… нестандартными.

Чарли и Джулс переглянулись и согласно кивнули.

– Например, несколько лет назад я нашла источник, в котором говорилось, что женщину объявили ведьмой, потому что она ходила по деревне и разговаривала сама с собой. Это истолковали как общение с невидимыми фамильярами. Но есть и другое, куда более очевидное объяснение – она страдала душевным заболеванием.

Джулс выдохнула. Ее недоумение рассеялось.

– Действительно похоже, что у нее что-то с психикой… правда, я не специалист, – поспешно добавила она.

– Именно! – воскликнула Бринли. – Они действительно могли страдать психическими расстройствами.

– И они чаще всего были в возрасте? – спросил Чарли.

– В том-то и дело!

– То есть они страдали чем-то вроде болезни Альцгеймера?

Бринли кивнула и откинулась в кресле, довольная, что сумела убедить остальных в справедливости своей теории.

– Триста лет назад такой болезни еще не знали, – сказала она, – но глупо считать, что этой или других форм возрастной деменции не существовало. Мы обычно связываем этот недуг с забывчивостью – да, это один из признаков, – однако он включает и психозы: нелепые убеждения, зрительные и слуховые галлюцинации – склонность видеть то, чего нет, слышать голоса. Просто деменция в те времена встречалась реже, потому что люди обычно не доживали до возраста, когда она развивается.

– Бедные, – прошептала Джулс. – Несчастная Бидди. Мой предок.

Она представила, как стареет Фло: начинает верить в странные вещи, вести себя необычно. Сейчас, по крайней мере, таким людям могут поставить диагноз и обеспечить должный уход. А злосчастная Бриджет Капельторн…

– Все это накладывалось на невежество и суеверия, – пояснила Бринли. – Слабые, внушаемые женщины признавались, что насылают порчи, читают заклинания, вредят окружающим, хотя беды – корова сдохла или муж сломал ногу – случались и без всякого колдовства.

– А второй документ? – вновь повернулась к Роберту Джулс, уже предчувствуя, что услышит.

Тот откашлялся.

– Как указано в признании, она предстала перед судом. Я изучил материалы о слушаниях в Эксетере тех времен и обнаружил, что некая Бидди Капельторн была признана виновной в колдовстве в сентябре 1685-го года и… – он сглотнул, – казнена через повешение на следующий день. Мне очень жаль…

– Да, времени зря не теряли, – едва слышно прошептала Джулс.

Она прижала пальцы к глазам. Слезы? Какая глупость! Грустно, конечно, но эта женщина умерла более трехсот лет назад. Нужно взять себя в руки. Когда она вновь открыла глаза, Бринли и Роберт смотрели на нее с беспокойством.

– Все хорошо, – отмахнулась она.

– Какая жестокость, – сочувственно произнесла Бринли.

Профессор не знала, что у собеседницы есть и другие поводы для слез, и Джулс не собиралась ей рассказывать.

Чарли округлил глаза.

– Так вот почему мы не можем найти ее на кладбище. Видимо, ее похоронили на перекрестке в Мидлмассе, в переулке Вешателя, – сказал он с неуместным, как показалось Джулс, удовлетворением.

Потом она поняла, что несправедлива к парню. Азарт Чарли – и радость всех троих от разгадки тайны – вполне объяснимы.

– Да, похоже, – сказал Роберт. – Ее могли казнить и предать земле в Портните, но поскольку суд проходил в Эксетере, то она могла найти последний приют здесь же, в безымянной могиле – мы знаем место одного подобного захоронения. На самом деле случай довольно выдающийся – по причинам, о которых я еще скажу.

Он блеснул глазами.

– В любом случае теперь ясно, почему ее нет на церковном кладбище, – задумчиво произнесла Джулс.

– Еще неизвестно, – вмешалась Бринли. – Поищите внимательно на северной стороне. Обычно там хоронили менее уважаемых усопших: бедняков, преступников, самоубийц…

– Почему? – спросил