Ромео и Джульетта на книжной улице - Поппи Александер

– Мама, вы оба должны знать… Я люблю ее. Она – моя единственная.

– Сынок, – с печальной улыбкой сказала она, протянув руки. Роман подошел и обнял ее. Она почти исчезла в его объятиях. – Главное, чтобы ты был счастлив, – добавила мать, уткнувшись ему в грудь. – Приведи ее к нам. Может, отец передумает.

– Нет, ни за что на свете, – заявил Роман и повернулся к отцу. – Не раньше, чем ты дашь слово, что не воспользуешься глупой юридической зацепкой, чтобы лишить ее семью имущества. Ты хочешь оставить без дома беззащитную пожилую женщину, отобрать у нее кусок хлеба, отнять всякие средства к существованию.

Тот поспешно допил кофе и ответил с некоторым смущением:

– Прости, сын. Так сложились обстоятельства. Это бизнес.

Джулс ужасно хотелось рассказать Роману о загадочном развитии истории Бриджет Капельторн, но после ссоры, которой закончился ужин у Габриэля с Имоджен, тот не давал о себе знать. А ведь раньше не проходило и дня, чтобы они не отправились на прогулку или хотя бы не выпили вместе кофе.

Она скучала по Роману. О чем только они ни говорили, встречаясь в перерывах между работой! Если их взгляды на тот или иной предмет совпадали, она, как никогда и ни с кем раньше, чувствовала, что ее понимают, а если в чем-то расходились, ничье мнение не вызывало у нее такого искреннего интереса. Вытирая пыль с полок перед открытием, она улыбнулась, вспомнив, как они подтрунивали друг над другом.

Что касается романтических встреч, то они часто проводили вечера у Романа, в бывшей часовне, хотя Джулс никогда не оставалась на ночь, боясь наткнуться на кого-нибудь из членов семьи. Да и тетю надолго бросать одну в квартире над магазином не хотелось, особенно теперь, после переломов.

Кто бы мог представить, что между ними возникнет такое… что бы то ни было – легкое и при этом настолько глубокое? «Наверное, Романа беспокоит ощущение нереальности происходящего», – размышляла Джулс, виня себя за беспочвенную вспышку гнева. Она и сама чувствовала, что все слишком хорошо, а значит, судьба непременно готовит жестокий сюрприз, готовый обрушиться на их головы в любой момент. А как иначе? Встречи Капельторнов с Монтбо никогда не кончались добром.

Неужели теперь всему конец из-за ее резкости?.. Если судить по четырем дням тишины в эфире, то да.

Пикнул телефон.

Давай поужинаем?

Роман приготовил стейк с салатом и печеной картошкой – свое любимое блюдо, но Джулс заметила, что он почти не ел. Зато налил себе уже второй бокал вина, принесенного ею. Мягкого, бархатистого красного, ее любимого. Он сидел и смотрел, как она ест, так пристально глядя на нее поверх бокала, будто мог удержать только силой своего взгляда. Мерцавшая между ними свеча подчеркивала темные круги у него под глазами и резкие черты лица.

Не понимая его настроения, Джулс болтала обо всяких пустяках: поклонник тети Фло, проделки Мерлина, предстоящая поездка в Эксетер с Чарли по поводу гримуара.

– А твоя тетя не поедет? – спросил Роман, старательно делая вид, что ему интересно.

– Я предлагала, но у нее назначена встреча с юристом по поводу аренды магазина, – сказала Джулс и потянулась за бокалом.

Вернувшись к стейку, она не сразу заметила резкую перемену в настроении собеседника, а когда подняла взгляд, ахнула: в глазах Романа стояли слезы.

– О нет, не плачь! – воскликнула она, схватив его за руку. – Мне так жаль, что мы поссорились. Ты мой самый лучший друг на свете. Пожалуйста… объясни, что происходит?

Роман опустил голову, а когда взглянул на нее, его глаза так сверкали, что Джулс вновь ахнула.

– Нам надо уехать! Как можно дальше, куда угодно, и никогда не возвращаться… ты и я… Если хочешь, поженимся. Как скажешь. Пожалуйста, давай уедем.

– Зачем? Как? Когда? – прошептала она, поднявшись и обойдя стол, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Сегодня ночью! – в отчаянии воскликнул он. – Не возвращайся к себе. Все необходимое купим по дороге. Поедем куда захочешь, только чтобы вместе. Ты и я, навсегда. Хватит! Ни семей, ни Портнита, ни Мидлмасса. Умоляю, скажи «да»!

Роман сжал ее руку так сильно, что она едва не вскрикнула.

– Я… я не могу просто взять и уехать, – прошептала Джулс и тоже заплакала, потрясенная его отчаянием. – Я должна заботиться о тете Фло, о магазине… Ты тоже не можешь уехать. Смотри, эта вражда между нашими семьями – мы можем с ней покончить. Просто скажем, что мы вместе. Они вынуждены будут это принять. Мама тоже смирится, – нерешительно добавила она.

– Значит, не поедешь? – Он вновь опустил голову, лицо было неразличимо в дрожащем свете свечи.

– Я не могу, – тихо сказала Джулс. – Я имею в виду… путешествовать – это прекрасно. И мы обязательно поедем. Может, в следующем году. Весной, да?

«Что бы это ни было: страх, тревога. Все пройдет, – думала она. – Главное, что мы любим друг друга. Только это и важно. Все обязательно наладится».

Джулс настояла, чтобы домой ее отвез Терри. Роман прилично выпил и явно был не в себе. Она уехала, пообещав прийти на следующий вечер и рассказать ему про встречу в Эксетере. Это отвлечет его от… чего бы то ни было.

– Я просто влюбилась в ваш гримуар, – сказала Бринли, старая знакомая Чарли, с которой они встретились в университетской библиотеке.

В представлении Джулс розовые волосы и пирсинг никак не вписывались в образ профессора, однако Бринли оказалась общительной, теплой и дружелюбной. Джулс сразу поняла, почему ее подкаст так популярен, и взяла себе на заметку.

– Один из лучших, что я видела. Частично содержимое совпадает с другими известными мне гримуарами примерно того же периода. Это неопровержимо свидетельствует о передаче знаний как минимум следующим поколениям, но я работаю над гипотезой, что эти «колдуньи»… – она сделала пальцами кавычки, – не люблю слово «ведьмы», оно звучит оскорбительно… обменивались рецептами и идеями между собой. С их стороны это удивительно великодушно, если учесть: а) конкуренцию за клиентов и б) факт, что большинство из них никогда не удалялись более чем на сто миль от места своего рождения.

Джулс слушала, затаив дыхание. Бидди – ее предок. Женщина из рода Капельторнов.

– А особенно интересно, – продолжала Бринли, – что это не просто сборник заклинаний, а своего рода дневник. Помните рваные, путаные записи в конце? Как будто мы заглядываем несчастной женщине в голову. Поразительно. Я встречала нечто подобное, и у меня есть свои теории… В любом случае находка поразительная.

– А меня эти последние записи пугают, – призналась Джулс. – Хотелось бы узнать, что