Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 - Алиса Лаврова

Осознаю вдруг, что ветер совсем стих, и теперь даже дыхание звучит оглушительно.

— Что мне нужно выбраться отсюда как можно быстрее.

Он издаёт смешок.

— Что же, это похвальная цель. Признаюсь, лет пять назад я бы даже поддержал тебя в твоём рвении. Но сегодня скажу, что лучше выбрось это из головы. Пользуйся всем, что может дать тебе это проклятое место, и выживай. Возможно, ты даже сможешь сохранить своего будущего ребёнка, если не будешь глупить. Ты красивая и здоровая, мой тебе совет — не отказывайся от знаков внимания Брайса и соглашайся на всё, что он предложит. Захочет, чтобы ты спала с ним, — спи. Захочет, чтобы готовила ему еду, — стань лучшей служанкой. Если он приглашает тебя к себе, значит, он уже намекнул тебе, что ему нужно.

Захочет, чтобы научила его владеть чёрными камнями, — научи. Я едва не произношу это вслух, но вовремя останавливаюсь. Вместо этого я произношу совсем другое:

— Вы же знаете, как убежать отсюда, — говорю я.

— Знать это одно, а иметь возможность это сделать — совсем другое, — он отворачивается, берёт свой мешок и взваливает его на плечо. — Выбрось эти глупости из головы. Из этого места не сбежать. Я пробовал. У меня не получилось.

— Почему же судья Ноктиан сказал, что вы можете помочь мне? — повышаю я голос, чтобы он мог услышать меня.

Он останавливается и поворачивается. А потом начинает говорить, и говорит так, словно каждое слово ему приходится произносить через силу.

— Потому что судья Ноктиан привык распоряжаться чужими жизнями, словно они принадлежат ему. Если он хочет помочь тебе, пусть сам пройдёт через клетку мрака и вытащит тебя отсюда. Но что-то подсказывает мне, что этого ты не дождёшься, раз уж он не сделал этого для родного сына.

51

51

Лейла

— Постойте, — кричу я, но он не отвечает и быстро уходит, теряясь в мглистом полумраке пустоши.

— Не ходи за мной, — бросает он и быстро удаляется.

Я еще долго, в совершенном ошеломлении, смотрю на удаляющуюся фигуру Сайруса. Он — сын судьи Ноктиана? Но как же он оказался здесь, в пустошах? Это кажется совершенно невероятным. Может ли он врать? Может. Но что-то внутри подсказывает мне, что это чистая правда. Недаром мне еще при нашей первой встрече показалось, что в нем есть что-то неуловимо знакомое, будто я уже видела его раньше, как будто знала его... Но мне и в голову не могло прийти, что этот человек действительно сын одного из самых влиятельных людей Зантии.

Но как он оказался здесь, в этом ужасном месте?

А как оказалась здесь я?

Киваю своим собственным мыслям.

Когда я, наконец, решаюсь все-таки пойти вслед за ним, вдруг осознаю, что, задумавшись, потеряла его из виду: он свернул куда-то между скалами, и след его затерялся. Нужно уходить. Нужно идти в тоннели, собирать камни, иначе вечером я не получу еды, а еда мне необходима. В голове мелькает мысль, что стоило сказать ему то слово, что шепнул мне умирающий Спаркс.

Сжимаю кулаки и делаю глубокий вдох. Поправляю тяжелый мешок, в котором лежит мой инвентарь для работы. Нечего жалеть. Я почему-то уверена, что совсем скоро вновь увижу этого человека. Сейчас бегать за ним смысла нет. Что-то подсказывает мне, что встретила я его здесь не просто так. Касаюсь через грубую ткань розового камня и сердце немного успокаивается.

Поднимаю взгляд и смотрю в низкое темное небо, с которого черными хлопьями сыплется пепел. Буря совсем утихла. Подавив разгорающуюся внутри досаду, я ухожу прочь, обратно к баракам. Здесь я уже видела все, что хотела. Нужно торопиться.

Когда я, наконец, добираюсь до тоннелей, я обнаруживаю, что на вчерашнем месте нашего отряда никого нет. Растерянно оглядываюсь по сторонам, потом принимаюсь разглядывать испещренную дырами, заляпанную сажей карту тоннелей, выданную мне в первый день, в которой очень трудно что-то разглядеть под неверным светом мерцающего желтого фонаря.

Преодолев страх, я решаюсь подойти к одному из надзирателей, который стоит ко мне спиной и с кем-то негромко беседует, но едва мне стоит приблизиться, его собеседник резко дергает его за руку, и они скрываются в тени одного из тоннелей. На мгновение мне кажется, что это Дара, но я выбрасываю эту мысль из головы: зачем бы ей от меня прятаться? Эти люди явно обсуждают какие-то не слишком легальные дела… Нет, это наверняка не она.

Когда я отчаиваюсь найти своих самостоятельно, я перебарываю страх и начинаю спрашивать всех подряд встреченных старателей, не видели ли они, где сегодня работает десятый отряд, и, в конце концов, мне сопутствует удача: один из старателей, низенький лысый мужичок, подсказывает, указывая кривым пальцем на один из северных проходов.

— Сегодня их отправили в Б12, как я слышал. А ты из новеньких? — Он улыбается, и в свете желтых фонарей блестят его неровные желто-коричневые зубы.

— Спасибо, — я стараюсь ответить доброжелательной улыбкой и тут же тороплюсь в тот проход, на который он указал.

Удивительно: всего за несколько дней я как будто уже успела освоиться здесь, и то, что еще недавно казалось чудовищным и невыносимым, теперь стало более понятным. В частности, эти низкие и душные проходы, по которым, сутулясь, тащатся уставшие люди. Теперь я куда проще продвигаюсь по ним и уже не испытываю того ужасного страха, что потолок, испещренный трещинами, вот-вот обвалится мне на голову, а кто угодно из людей затащит меня в темный угол… Теперь я понимаю, что каждый здесь настолько устает и выбивается из сил, что ни о чем другом, кроме как выполнить норму, никто и не помышляет.

Хорошо, что желтый камень в моем фонаре еще довольно яркий, иначе я бы пропустила то самое северное ответвление, на которое мне указал тот человек. Здесь идет довольно крутой спуск, и мне приходится держаться за стены, чтобы не соскользнуть вниз. В первые минуты двигаться вниз страшно, но я заставляю себя не бояться. Это всего лишь еще один тоннель, ничего страшного в нем нет. Нужно идти дальше, иначе я не успею найти своих и не успею собрать норму камней. Дара наверняка уже заждалась меня.

Наконец, я с радостью осознаю, что слышу голоса, и выхожу на площадку, где вижу сразу несколько знакомых лиц: здесь и Рольф, и Лира, и Грайм, и другие. Но вот только Дары я не