Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

И в эту же секунду я добровольно иду в клетку ко льву. Шаг за шагом приближаю себя к неизбежному. К той неизвестности, которая не манит, а пугает до ледяной дрожи.

О чём он хочет со мной поговорить?

Что у нас вообще может быть общего?

Вопреки страху я сжимаю пальцы в кулаки и сажусь к нему в машину. Мужчина садится рядом, после чего даёт сигнал водителю, чтобы трогался. Сзади охранники тоже грузятся в машины, а я не могу оторвать взгляда от дома, до последнего надеясь увидеть хоть какое-то движение.

— Позвони, — предлагает мужчина и, открыв окно, закуривает.

Резко разворачиваюсь и смотрю в его глаза, пытаясь понять его настрой. Но мужчина даже не смотрит на меня, будто ему совершенно безразлично, что я сейчас делаю. И тогда я набираю Вячеслава.

— Лера, они уехали, — сразу же произносит мужчина. — Девочка, ты влипла. Это был Ворон… — и дальше он добавляет тише, уже откровенно запуганно: — Вали из города.

— Я всё поняла, — отвечаю и сбрасываю вызов.

— Убедилась? — лениво спрашивает мужчина, затягиваясь.

— Да. О чём вы хотели поговорить? — сразу приступаю к делу.

— Я хочу раскрыть тебе глаза на то, с кем ты связалась, и дать последний шанс спастись. Из-за памяти об одной девушке, — так и не повернув головы ко мне, спокойно произносит мужчина.

Что? Что он мне расскажет?

Что они убийцы? Так я сама это видела. Только вот уже научилась не обращать на это внимания.

Что ещё такого он может мне поведать?

И о какой девушке он говорит?

Причём она ко мне и ко всей нашей ситуации?

Макс мне уже рассказал, как всё было.

Тогда к чему эта исповедь?

Но выслушать её, похоже, придётся.

— Я вас слушаю, — тихо отвечаю, пока машина медленно отъезжает от дома редактора.

— В молодые годы мы все вместе поднимались из низин с Толкачом и Жнецом, — начинает мужчина и хмыкает. — Были на равных, но вот Влад был слишком высокомерным и мнил из себя того, кем не являлся, — скалясь, заканчивает он.

Предположим, в такое я могу поверить. Влад и сейчас слишком высокого о себе мнения. Это видно во всём. Да хоть по манере держаться, по взгляду, по тому, как он разговаривает с людьми.

Но к чему это?

Как это оправдывает то, что Ворон пытался его убить?

— Но он получил урок на всю жизнь, когда любовь всей его жизни ушла ко мне, — переведя на меня взгляд, ошарашивает меня мужчина. — Представь, как он взбесился. А он уже тогда умел зубы заговаривать и добазарился до того, чтобы Макс нас убил. Не смог стерпеть чисто мужскую несостоятельность. То, что она выбрала меня, а не его, — с явным нажимом произносит он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

А я даже не знаю, как на это реагировать. Это ведь совершенно не похоже на ту историю, что рассказал мне Макс. Настолько не похоже, будто речь вообще идёт о разных людях.

А кому теперь верить?

Кто мне в глаза врёт?

Кому из мужчин это нужнее?

И зачем вообще Ворон мне это рассказывает?

Я не верю в его сентиментальность. У такого человека должна быть прагматичная причина рассказывать мне всё это. Не ради воспоминаний же он вытащил меня сюда?

— Зачем вы поделились со мной этим? — аккуратно спрашиваю.

А мужчина вновь отворачивается к окну и затягивается.

— Это ещё не всё, — напряжённо выдаёт он. — Макс решил прикончить лишь меня. Он решил не трогать девушку. Но… — он замолкает, беря паузу, и выдыхает дым в окно. — В последний момент она заслонила меня собой и погибла. И именно тогда я поклялся, что землю буду рыть, но урою их обоих, — жёстко добавляет он. — И они бежали из города, чтобы я не добрался до них, а теперь вернулись, чтобы завершить начатое.

Мужчина замолкает и переводит на меня цепкий, изучающий взгляд, словно пытаясь понять, поверила я ему или нет.

— Поэтому я тебя предупреждаю в последний раз: беги от них. Спасайся, пока они и тебя в расход не пустили как свидетельницу, — выдав это на одном порыве, он даёт сигнал водителю, и тот останавливает машину. — Подумай над моими словами, — напутствует.

И я судорожно открываю дверь, находясь в каком-то вакууме. Будто всё вокруг стало глухим и ненастоящим. Как только оказываюсь на улице, машины уезжают, оставляя меня одну на обочине. А я так и стою, глядя перед собой, и пытаюсь переварить то, что только что услышала.

— Лера, возьми себя в руки. Ты журналистка, — напоминаю себе.

Я должна начать анализировать и сопоставлять факты, иначе скачусь в догадки и панику. А вот этого допускать сейчас никак нельзя. Именно этого, возможно, от меня сейчас и добиваются.

Одно я точно выяснила после встречи с Вороном — убивать он меня не собирается. У него была идеальная возможность, и он ею не воспользовался. Похоже, меня как свидетельницу он не боится. Доказать его связь со всем этим я всё равно не смогу.

А что насчёт мужчин?

Я видела, как хладнокровно убивали что Влад, что Макс. Вот для них я угроза. Для них я та, кто может свидетельствовать против них.

Нельзя про это забывать. Который раз уже себе напоминаю, но чувства, чтоб их, раз за разом затмевают разум.

А ведь мужчины играются со мной, развлекаются, пока мы вместе. Защищают… но, как оказалось, именно в защите как таковой я не нуждаюсь. Это, конечно, если Ворон не передумает.

А ещё не бывает настолько разных версий одних и тех же событий. Это попросту невозможно. Макс мог не рассказать про девушку Влада, но это не единственная нестыковка.

Усмехаюсь. Да это уже не нестыковка. Тут целое противостояние вырисовывается. Каждый рассказывает свою историю, выставляя второго чудовищем.

И кому верить?

Что вообще произошло?

Спросить напрямую?

А ответят?

Именно в этот момент в моей руке оживает телефон, и я поднимаю трубку.

— Лера, куда ты нахер свалила? — раздражённо спрашивает Макс.

О… вот про меня и вспомнили.

— Заберёшь меня? — тут же спрашиваю.

И это противоречит всему тому, к чему я пришла в своих мыслях. Мне бы по-хорошему держаться от всех троих подальше. Но вот не получается. Это выходит произвольно… я тянусь к Максу с Владом. Глупо, недальновидно, вопреки здравому смыслу, но это факт.

— Говори адрес, и я приеду, — сразу же отзывается мужчина.

Я осматриваюсь и называю адрес. Он сбрасывает вызов, и у меня есть