Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

Я не выдерживаю напряжения и выдаю нервно:

— Спокойной ночи, — быстро тараторю и ложусь на бок.

— Ага, — мрачно кидает Влад.

— Спокойной, — отзывается Макс.

Вот и чудно. Закрываю глаза, но уснуть у меня получается, наверное, только через час, измучившись. Стоит провалиться в дрёму, как сознание снова цепляется за сегодняшний день, за каждый взгляд, каждую фразу, за это невыносимое напряжение между нами.

И сон снова ускользает, заставляя лишь сильнее ворочаться в попытках найти удобное положение.

А утро у меня получается бодрее некуда. Таким ушатом холодной действительности бьёт, что мама не балуй.

Глава 22 Валерия

Дребезжание, жужжание… Вот какой-то такой противный звук будит меня.

Открываю глаза и перевожу взгляд туда, откуда слышу это нечто, и тут же спохватываюсь, как понимаю, что это звонит мой телефон.

Аккуратно перелезаю через Влада, стараясь не задеть его, подхватываю телефон и, заглянув на экран, вижу, что мне звонит Вячеслав.

Странно, что в такое время. Да ладно, странно уже то, что он вообще звонит после нашего последнего разговора.

Стараюсь вообще не шуметь, сбрасываю вызов, надеваю шорты и выхожу в коридор. Благо хоть здесь никого нет. Я вчера думала, что спать парни из охраны будут и тут, но никого. Отхожу ещё на несколько шагов от двери, чтобы точно меня не услышали мужчины, и перезваниваю.

И, скажу честно, какое-то противное чувство внутри ворочается, не давая покоя. Пока это рано называть тревогой, но что-то очень похожее уже пробралось под кожу и медленно, настойчиво расползается по всему телу.

— Вячеслав, доброе утро, — сразу здороваюсь, как только слышу, что он поднял трубку. — Что-то случилось? — взволнованно уточняю.

— Ровным счётом то, что от тебя зависит жизнь твоего начальника и его семьи, — ровно сообщает мне мужчина.

Я так и застываю с трубкой в руках, не веря своим ушам. Это не Вячеслав. А значит, на него вышли.

— Это Ворон? — уточняю, чтобы понять степень пиздеца, в который втянула своего начальника вместе с семьёй.

— Он самый. Приезжай к дому Вячеслава, и все останутся живы. Приезжай сама, иначе они все умрут, — низким, спокойным тоном сообщает мужчина и ждёт моей реакции, словно говорит о чём-то совершенно обыденном.

А меня такой страх накрывает, что дыхание перехватывает. Я ведь понимаю, кто он. Понимаю, какая власть в его руках. Понимаю, что он ни перед чем не остановится.

Для него это очередные загубленные жизни, ещё одна строчка в длинном списке, а для меня — важный в моей судьбе человек и совершенно ни в чём не виноватые люди. Боги… у Вячеслава же маленькая дочка…

Перед глазами сразу всплывает её перепуганное личико. Я видела её несколько раз, когда её мама приходила на работу проведать Вячеслава. Славная малышка, которая каждый раз улыбалась так искренне, что невозможно было не улыбнуться в ответ. И теперь она в смертельной опасности.

Выбор на самом деле достаточно простой.

Либо я приезжаю и не факт, что сама ухожу целой и невредимой, но есть шанс, что всё же получится их спасти.

Либо минимум трое людей умирают.

Однозначно. Здесь без вариантов.

— Я приеду, — дрожащим голосом сообщаю. — Одна, — добавляю, чтобы внести ясность.

По сути, у меня нет выбора. Я никогда не прощу себе, если даже не попытаюсь спасти их. Так что, когда мужчина сбрасывает звонок, я прикрываю рукой рот и упираюсь ладонью в стену.

Мне нужна опора. Хотя бы на минуту.

Мозгами я понимаю, что времени нет, но меня потряхивает так, что никак не получается взять себя в руки. И это будет враньём, если я скажу, что мне не страшно. Меня буквально разрывает изнутри красной сиреной, которая воет, не замолкая, что я дура и погибну.

Но я заталкиваю подальше всё это, заставляя себя не думать о последствиях, и возвращаюсь в спальню, чтобы обуться. Смотрю на мирно спящих мужчин и мысленно прощаюсь. Ведь я не знаю, что со мной будет.

А они стали мне… боги, близкими они мне стали.

Вот так, стоя перед смертельной опасностью, я это и понимаю. Не тогда, когда мы спорили. Не тогда, когда они спасали меня. А именно сейчас, когда, возможно, вижу их в последний раз.

На глаза наворачиваются слёзы, но я быстро их стираю и лихорадочно ищу ключи от машины. Макс очень часто сам садится за руль, а это значит, что ключи должны быть здесь.

Но на видном месте я их не нахожу. Тогда подкрадываюсь поближе и роюсь в карманах его джинсов. Сердце колотится так громко, что мне кажется, оно сейчас разбудит обоих мужчин. И, найдя ключи, с облегчением улыбаюсь. Дальше тихонько выхожу за дверь и иду прямиком на улицу.

По дороге встречаю бойцов. Часть уже не спит. Во дворе тоже несколько человек есть, но я делаю вид, что всё нормально, спокойно здороваюсь с ними и заставляю себя идти ровным шагом, хотя внутри всё сжимается от страха, что меня вот-вот окликнут.

Наугад нажимаю на сигнализацию и замечаю, что машина Макса стоит на улице в ряду с другими такими же внедорожниками. Что ж… так же без спешки, чтобы на меня не обращали внимания, выхожу со двора и запрыгиваю за руль этого зверя. Но, благо, и таких укрощать умею.

Завожу двигатель и выезжаю на дорогу. Вячеслав тоже живёт в частном доме, только попроще, поэтому к нему ещё нужно добраться.

Примерно через полчаса езды я сворачиваю на его улицу и сразу вижу несколько машин. Сердце спотыкается от увиденного, а пальцы начинают мелко покалывать и трястись.

Я сама приехала.

Сама подставляюсь.

Добровольно загоняю себя в ловушку.

Но по-другому не могу.

Паркуюсь и выхожу из машины.

Но подходить не рискую. Охранники видят меня и передают по рации дальше. Буквально через несколько минут из дома вальяжной походкой выходит Ворон, смотря на меня в упор.

Он не нервничает, глазами не ищет моё сопровождение, даже не пытается убедиться, что я одна. Сразу видно, что он отлично владеет ситуацией и переживать ему нет ни малейшей причины.

— Отпустите их! Я приехала, как вы и хотели! — выкрикиваю, собрав в кулак всю свою уверенность.

— Садись в машину, прокатимся, — предлагает мужчина и открывает пассажирскую дверь.

Я кидаю взгляд на дом, но занавески задёрнуты, и ничего не видно.

— Отпустите их, и тогда я поеду с вами добровольно, — ставлю условие.

Мужчина хмыкает и ухмыляется лишь уголками губ.

— Как только мы отъедем, они будут