Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

планировал, потому что красноречия Влада у него не было и нет, — поясняет мужчина и выкидывает окурок так резко, будто вместе с ним хочет выбросить и эти воспоминания.

Макс почти сразу подкуривает вторую сигарету.

И по нему видно, как сложно ему даётся этот рассказ. Он говорит спокойно, но слишком часто затягивается, слишком долго молчит между фразами, словно каждый следующий кусок прошлого приходится буквально вытаскивать из себя.

Оказывается, трое мужчин дружили почти с самого детства. Они поднимались вместе. Они все родом отсюда. Это я понимаю уже сейчас, по крупицам складывая всю информацию в единую картину. Ворон промышляет здесь, отец Влада работает здесь, а Макс говорит про одну школу.

— Вы все отсюда, да? — спрашиваю на всякий случай.

— Да, Лера, отсюда, — мрачно отзывается он.

В его голосе нет ни капли тепла. Только какая-то глухая усталость.

— Что было дальше, Макс? — подталкиваю мужчину к продолжению разговора, боясь, что если сейчас он снова замолчит, то больше уже не решится рассказать.

Его корёжит, но я всё же надеюсь, что он наконец-то расскажет, из-за чего всё это. Зависти мало. Этого слишком мало для такой войны.

Но теперь хотя бы понятно, почему шаг Ворона с отцом Влада выглядел как личная месть. По сути, похоже, она здесь и имеет место быть.

— Ворон начал завидовать. И… — мужчина хмыкает, затягиваясь. — Я же говорил, он, сука, скрытный. Всегда таким был. И поэтому Влад не просчитал, что сейчас он так резко сам появится. Мы выманить его хотели и запланировали взрывы складов, а он сам борзо вышел на нас, попытавшись ликвидировать в ресторане. Всё пошло не по плану, и теперь Владу приходится на ходу его перекраивать, — зло говорит Макс, с силой выпуская дым.

Но это всё равно не объясняет первопричину.

Это объясняет, почему сейчас всё настолько плохо у мужчин.

Потому что Ворон обхитрил Влада. Вот и вся разгадка. Влад слишком уверен в себе и недооценил противника. А должен был.

— Зависть толкнула его действовать. Ворон попытался убить Влада, — выдаёт пониженным голосом Макс. — Я встал на сторону Толкача, и мы разорвали все контакты и ушли. Но не забыли… и вернулись ответить ему его же монетой.

Мужчина резко замолкает, будто сказал больше, чем собирался, а я прикрываю рот рукой, находясь, по крайней мере, под впечатлением.

Я влезла, по сути, в ликвидацию…

А Ворон, наверное, криминальный авторитет в этом городе.

Охренеть…

Теперь мне ясен масштаб.

И он, сука, глобален.

— Я отойду… — бубню себе под нос и ухожу.

Мне нужна минута. После этого точно.

Больше нет смысла спрашивать. Я всё знаю.

Я отчётливо понимаю, что Ворон, как и Толкач, не остановится.

Мужчины будут идти до конца, а я окажусь под раздачей.

Меня может задеть по касательной. Причём прилететь может с обеих сторон.

И как спастись?

Вот теперь задавить страх невозможно. Он уже не просто сидит где-то внутри. Он медленно расправляет плечи, занимает всё больше места, заставляя мысли метаться по кругу.

Как мне, чёрт возьми, выйти из этого живой?

Остаток дня я провожу на улице, обдумывая всё происходящее. И чем дальше, тем мрачнее мысли меня посещают. Они цепляются одна за другую, не оставляя ни единого шанса переключиться хоть на что-то. А мужчины меня не трогают. У них своих забот хватает.

Костик привозит мне одежду, и я, забрав её, всё же предлагаю:

— Я всё равно спрятала твою порцию, — тихо, словно мы заговорщики, произношу. — Может, вынести?

— Нет, — сразу отказывается он.

Но я не привыкла разбрасываться едой и просто так смотреть, чтобы она портилась. У Макса с Владом своя дисциплина и разграничения, но я-то к ним не отношусь. На этом же можно сыграть.

— Ты не послушаешь девушку Толкача и Жнеца? — спрашиваю, давя на парня.

Он заминается, по лицу вижу, что уже сомневается.

А я дожимаю:

— Это в благодарность.

Он, сдавшись, кивает. А я, радостная, медленно иду в дом, чтобы не привлекать лишнего внимания, и аккуратно складываю все котлеты вместо двух. Жаль, что пюре не во что положить, и выхожу с этим добром к парню.

Он всё понимает, когда видит масштаб, но не спорит и, поблагодарив по-быстрому, уходит. Видимо, кушать охрана будет не на кухне.

Что ж… это не моё дело.

Смотря в спину парню, вспоминаю ещё одного охранника, которого… огрела сковородкой, но нигде его не вижу. Надеюсь, с ним всё в порядке и его просто уволили. И если отбросить эмоции, то правильно. Ведь его даже я смогла обхитрить.

Какой тогда из него защитник?

У меня получается ненадолго отвлечься и даже немного порадоваться, когда переодеваюсь в удобные вещи, но вскоре мысли вновь возвращаются к насущным делам. И чем дольше я думаю, тем мрачнее становятся мои мысли.

А вечером иду спать в спальню, которую мне выделил Макс, даже не интересуясь, где мужчины.

Оказавшись одной, я сразу скидываю одежду и иду в душ, чтобы смыть с себя усталость. Жаль только, что нельзя так же легко смыть все опасности, которые нависли над нами.

Встаю под струи воды и запрокидываю голову, позволяя тёплой воде стекать по лицу. Хочется хотя бы на несколько минут перестать думать. Просто постоять в тишине.

Но моё уединение длится недолго. Самым наглым образом вторгается в моё личное пространство Макс.

Он заходит в душ и забирает лейку, быстро, по-спартански обмываясь, даже не смотря в мою сторону. Мужчина настолько поглощён своими мыслями, что, кажется, вообще не замечает моего присутствия. Видимо, нихрена хорошего Влад не придумал, раз Макс мрачнее тучи.

Он выходит первым.

Я докупываюсь и, накинув футболку и трусики, выхожу в спальню.

Влад уже лежит на спине и смотрит в потолок, закинув руки за голову. И даже не поворачивает головы в мою сторону.

Видимо, оба мужчины будут спать здесь. Что ж… это будет сложно.

Потому что, когда мы обычно сходились в одном пространстве спальни, между нами летали совершенно другие флюиды. Между нами воздух полыхал от накала, стоило лишь оказаться рядом.

А сейчас — от напряжения и невысказанных опасений, и слов, которые так и повисли между нами тяжёлым, давящим грузом.

В такой звенящей тишине я и ложусь на середину кровати, кинув на прикроватную тумбочку телефон, предварительно поставив его в режим вибрации.

Макс ложится с другой стороны от меня после того, как покурил на балконе.

И… между нами стоит что-то такое, что впору рубить топором. Оно почти ощутимое, густое, тяжёлое. Будто достаточно кому-то одному пошевелиться, что-то сказать не тем тоном